— Приезжай, что-нибудь придумаем.

Положив трубку, Диспетчер задумался. Незнакомец по фамилии Шульц казался ему опытным и хитрым противником. Кожин тут многого не добьется. Сам голову свернет. Надо подключать кого-то из специалистов. Опытного «чистильщика».

Почему-то он вспомнил разговор о кроликах. Забавный парень. Надо попробовать.

Несколько часов спустя, когда Кожин, разочарованный и с красными глазами, приехал из «Салюта» и сказал, что никакими Шульцами там и не пахнет, Диспетчер отправил вызов «чистильщику», который в прошлый раз позвонил третьим.

Глава 26

Во вторник утром Резниченко сидел в своем кабинете и просматривал скопившиеся за ночь факсы. Зазвонил телефон, и Григорий Александрович отложил папку в сторону. Он медлил поднять трубку, потому что ничего хорошего от звонков в такое время не ждал.

— Резниченко слушает.

— Это Толик, — сказал Кожин. — Григорий Александрович, к сожалению…

— Что? — резко спросил Резниченко. — Что случилось?

— К сожалению, ничем не могу вас пока порадовать. Мы так ничего и не знаем о результатах вчерашней попытки…

— Ну и чего звонишь, раз ничего не знаешь? — оборвал его Резниченко. — У меня и так нервы на пределе. Я Ольгу с дочерью отправил из Москвы на всякий случай…

— Это правильно, — согласился Кожин, который, правда, не совсем представлял, из-за какой такой опасности Резниченко отправляет семью.

— Ну ты позванивай, — уже более спокойно сказал Резниченко. — Я весь день буду здесь, в офисе. Только об одном тебя прошу — не начинай больше разговора со слов: «К сожалению…»

— Постараюсь, — усмехнулся Кожин.

Через двадцать минут телефон снова зазвонил, Резниченко нахмурился, но трубку взял.

— Толик, если ты опять…

— Меня зовут не Толик, — услышал он в трубке. — Ты перепутал. Меня зовут Феликс.

— Здорово, — только и смог произнести Резниченко.

— Ты не ожидал, что я позвоню? — злорадно поинтересовался Шульц. — Ты думал, что твои псы разорвали меня на кусочки, так ведь?!

— Какие псы, Феликс? Ты что?

— Кто такой Толик, звонка которого ты ждешь? Не тот ли придурок, которого я вечера замочил на Васильевском спуске?!

— Феликс, ты что… — продолжал лепетать Резниченко, но было уже понятно: он проиграл. Шульц жив, и он знает, что именно Резниченко пытался его убить.

Теперь Григорий Александрович мог либо оставить все дальнейшие попытки ликвидировать Шульца и беспрекословно выполнить любые его требования, либо прикинуться, что сломлен и признал поражение, а на самом деле готовить вторую попытку. Резниченко слушал возбужденный треп Шульца в трубке и все более склонялся ко второму варианту.

— Я тебя предупреждал, Гриша, — вещал Шульц. — Не наступай мне на хвост, целее будешь! А ты решил, что умнее меня, да?

— Феликс, — попытался быть спокойным и как бы недоумевающим Резниченко. — Я все равно не понимаю, о чем ты говоришь. Скажи, что ты хочешь? Чем ты недоволен?

— Не прикидывайся бамбуком, Гриша! — разъяренно рявкнул Шульц. — Ты прекрасно знаешь, о чем я. И я видел твои восторженные зенки, когда по мне стали палить у ресторана! Сука!

— Ну и чего ты хочешь?

Шульц отдышался и перешел к сути дела:

— Ты на меня наплевал, не послушал моих советов и моих предупреждений.