Естественно, что после таких видений настроение у Григория Александровича было преотвратное. Он уныло мерил шагами пустую квартиру и постоянно смотрел на часы, считая, сколько же осталось до встречи на Пушкинской. Долго так Григорий Александрович выдержать не смог и решил отвлечься плотным завтраком, но за те дни, что Ольга отсутствовала, никто не готовил ему еду. Завтракать консервами он не хотел, и поэтому в начале восьмого Резниченко сел в машину и поехал в поисках места, где в это раннее время можно было бы перекусить.

Придорожные магазинчики уже открывались, но там не было ничего, кроме сосисок с кетчупом и кофе. От этой еды Резниченко давно отвык, и теперь не мог представить, как отреагирует на нее желудок. Он не стал рисковать и проехал дальше. Внезапно в голову ему пришла мысль о том, что на вокзалах и в аэропортах рестораны должны работать круглосуточно.

Посмотрев на часы и обнаружив, что времени еще более чем достаточно, Резниченко погнал машину в аэропорт Домодедово. Ресторан был уже закрыт, зато работали несколько маленьких кафе, и Григорий Александрович неожиданно ощутил бильнос желание немедленно и очень плотно наесться, опробовав меню всех этих заведений.

Отказать себе в этом желании он не смог и потратил почти два часа на затяжную и обильную трапезу, в ходе которой нервы его постепенно успокаивались, а движения приобретали плавность и размеренность. Как ни странно, но ему стало хорошо.

Он не поехал в тот день на работу и не отвечал на звонки по сотовому телефону. Ему было не до этого. Каким-то образом работа, бизнес, дела незаметно отошли для него на второй план, а может, и вообще потеряли всякое значение. Его совершенно не беспокоили тс встречи, которые он мог бы сегодня провести, и контракты, которые мог бы заключить в результате этих встреч. Ему это неинтересно, это было заурядным, как копошение муравьев в муравейнике.

Григорий Александрович помнил твердо одно: сегодня в шесть часов вечера он должен привезти на Пушкинскую площадь целый мешок денег, а взамен получить свою жену и дочь в целости и сохранности. Он немного туманно представлял себе, как именно это произойдет, но для конкретной работы существовал Кожин и существовал Аркадий Семенович. Они уж как-нибудь выследят местопребывание Шульца и размажут его по стене, что давно было пора сделать.

И его мысли настолько сосредоточились на этих событиях, что он ни разу не подумал о том, что жизнь не заканчивается в субботу. Что будет понедельник, когда ему обязательно надо будет появиться в офисе, иначе возникнут определен-ныс проблемы. Что надо будет еще встречаться и работать с Тарасовым и глядеть ему в глаза, чего Григорий Александрович ни разу не делал после ограбления «Грот-банка» и даже не представлял теперь, как это можно сделать.

Он ушел полностью в свою проблему, в свой микромир, забыв о существовании мира внешнего, в который непременно надо будет вернуться. Вне зависимости от того, чем закончится вся эта история с Шульцем, сумеет ли Кожин вернуть ему семью или нет.

После посещения домодедовского аэропорта Григорий Александрович пришел в приятное расположение духа, и теперь ему хотелось верить, что все кончится хорошо, и кончится прямо сегодня. Насвистывая что-то легкомысленное, он возвращатся из аэропорта в Москву, даже не подозревая, что сегодня успел озадачить два десятка людей.