— Предложи.

— Ваську помнишь?

— Какого еще Ваську?

— Младший брат мой, вспомнил?

Иван нахмурился, напрягая память:

— Да он же пацан еще совсем. Лет шестнадцать, не больше.

— Во-первых, семнадцать.

— Во-вторых?

— А во-вторых, я тебя лично прошу: поговори с парнем.

— Я его не возьму, — категорически замотал головой Иван.

— Правильно, не бери! — согласился Кондратьев. — И ему объясни, что таким соплякам надо дома сидеть.

— А он у тебя что, не сидит?

— Куда там! Раньше еще бабка наша жива была в Можайске, можно было его туда отправить. А сейчас он со мной живет, ну и насмотрелся…

— Чего это он насмотрелся? Ты же не у дел.

— Вот именно. Насмотрелся, как я целый день волком вою… С деньгами тоже беда, эта сука, — он показал на больную ногу. — Сколько она денег жрет, если б ты знал! Вот этот балбес и заладил: подамся в «крутые», буду деньги зашибать! Я ему популярно объяснил, что зашибут его самого, а он…

— Что он?

— Хреновый из меня воспитатель, короче говоря. Он мне сказал — хотя бы протез тебе нормальный куплю. Он тут по телевизору видел в рекламе — немецкий, за десять «лимонов»… Что мне ему сказать? — Кирилл понурился и замолчал.

— Да, сказать тебе нечего.

— В этом-то и все дело.

— А протез-то хороший?

— Немецкий-то? Конечно. Вещь! Я в больнице стою на очереди, чтоб за полцены поставить. Только очередь в сто двадцать человек.

— Главное, чтобы вещь хорошая была. — Иван вытащил бумажник. — Говоришь, десять?

— Ты что, спятил? — Кирилл смотрел, как на стол ложатся стотысячные купюры. — На хрена это мне?

— А что, не нужно?

— Нужно, но…

— Что?

— Ну куплю я протез, а дальше? Дальше-то все равно надо жить!

— Не спорю.

— Ты же ведь мне не будешь постоянно деньги дарить?

— Даже и не думай, — согласился Иван.

— Вот. Значит, и начинать незачем.

— Ты что-то не то болтаешь. Содержать я тебя не буду. Ты — взрослый мужик, здоровый. Подумаешь, нога! Поставишь себе этот немецкий протез, будешь бегать, как мальчик. Чего тебе еще надо? Иди деньги зарабатывай.

— Как?

— А я почем знаю! Как хочешь. Хочешь — газеты в метро продавай. Хочешь — на курсы какие-нибудь устраивайся, у меня вот жена…

— Да плевать на твою жену!

— Это ты зря, — неодобрительно покачал головой Иван. — Я тебе просто советую…

— Да понял я! И херня это все!

— Ты стал просто каким-то нигилистом, — недоуменно уставился на него Иван. — На все-то тебе плевать, все-то у тебя херня… Деньги у меня брать не хочешь и сам зарабатывать не хочешь. Странный ты какой-то, Киря.

— Ничего не странный, — махнул на него рукой Кондратьев. — Ты просто не понимаешь…

— Так просвети.

— Ты пойми, Ваня, меня все здесь в округе знают. Все в курсе, что Киря Кондратьев — не просто так. Кондратьев — это сурово. И как же они все на меня смотреть будут, если я по твоему совету устроюсь на какую-нибудь там работенку. Буду ходить к девяти утра и в шесть вечера возвращаться.