Она еще несколько минут подремала, а потом снова взглянула на часы.

— Интересно, — пробормотала она. — Куда это он сорвался? До этих касс пять минут езды, а открываются они в девять часов… Или он забыл?

Все-таки этот факт не разбудил в Насте подозрений, и она проспала до девяти часов. Но позже, когда, приготовив завтрак, Настя села ждать возвращения мужа, подозрения зашевелились в ее сердце снова. Иван не приехал ни в десять, ни в одиннадцать.

Это что — очень большая очередь за билетами? Так это теперь называется? Настя начала нервничать, не зная, то ли ей волноваться по поводу долгого отсутствия мужа, то ли бесноваться, потому что Иван ее обманул.

К полудню она уже ходила из комнаты в комнату, как разъяренная пантера в клетке. В два часа дня начинались занятия на курсах, и Настя решилась:

— Ладно, вернешься из своей командировки, поговорим! И не дай Бог, если от тебя будет пахнуть чужой бабой!

На курсах был день работы с компьютером, и Настя так барабанила пальцами по клавиатуре, что преподаватель даже сделал ей замечание.

Глава 24

Иван между тем торопился: осуществить свою идею он мог только в случае собственной проворности и везения. Могло случиться и так, что его утреннее пробуждение и гонка по городу уже бессмысленны.

Эта мысль была порождена не стихающим раздражением от действий загадочной «той стороны», которая водила Ивана за нос. Быть и дальше марионеткой в неизвестных, возможно, не очень умелых руках не хотелось. И вот теперь Иван ехал к Филевскому парку, где, по вчерашнему сообщению

Диспетчера, должен быть заложен чемодан с «инструментом». Предполагалось, что Иван заберет его после обеда, но тут возникла эта глупая мысль — проследить, кто оставит в тайнике чемодан.

Идея была глупой не только потому, что, обнаружив Ивана подсматривающим, неизвестный партнер мог его запросто пристрелить. Не только потому, что непорядочно шпионить за подельниками, подозревая их черт знает в чем. Иван даже толком и не представлял, что ему даст вид человека, прячущего чемодан в овраге, скрытом в глубине парка.

Но интуиция — что ей не спалось в то утро? — гнала Ивана вперед. Это при том, что чемодан мог бьггь оставлен ночью, вчера, позавчера, когда угодно. Весь этот утренний вояж имел смысл, только если чемодан будут закладывать ранним утром. Иначе — дурная голова ногам покоя не дает.

Ногам действительно пришлось несладко. Оставив машину на стоянке, Иван побежал через парк, углубляясь все дальше и дальше в заросли, избегая тропинок, получая удары ветками по лицу и рукам.

На поясе болтался фотоаппарат «Кодак» в кожаном футляре, и скоро ему нашлось применение.

Увидев впереди силуэт человека в просветах листвы, Иван немедленно присел на корточки и, передвинув рычажок, открыл объектив. Минуту спустя на тропинке появился высокий мужчина в спортивном костюме, с овчаркой на поводке. Собака дернулась было в сторону спрятавшегося Ивана, но хозяин потянул ее за поводок, и пара проследовала дальше. Щелчок «Кодака» был неслышен среди звуков парка, достаточно запущенного в этой своей части.

Иван встал и двинулся к оврагу. Встреча с Собачником, как он заочно окрестил мужчину, произошла метров за сорок до оврага и вполне могла оказаться случайной: большинство людей выгуливают собак именно ранним утром и именно в таких местах. Еще метров через двадцать Иван сфотографировал довольно пожилого мужика, который с отсутствующим взглядом брел напролом через кусты. Затем Иван быстро прошелся по краю оврага и успел издали заснять удаляющегося парня в белой майке. В самом же овраге никого не было.

Поразмыслив, Иван занял укромное местечко в кустах, откуда открывался вид на подходы из парка к оврагу.