Еще одна тайна ее мужа.

Горничные вытрут пыль, почистят зеркала, подметут пол. Если пришел срок, отполируют мебель, протрут позолоченные дверцы стенных шкафов, потом аккуратно вымоют пол смесью, в которой очень мало мыла и соды, чтобы не испортить цвет половиц.

Станут ли они обсуждать, почему она не спала с мужем?

И если уж на то пошло, будут ли интересоваться ее мужем?

Она ничего не могла им сказать. Она никогда не обнародовала ничего личного слугам, это было бы нарушением иерархии, благодаря которой жизнь в Чейвенсуорте шла гладко. Каждый знал свое место. От каждого ждали, что он будет вести себя определенным образом.

Без порядка начнется хаос, даже в Чейвенсуорте.

Томас долго сопровождал его и ушел только тогда, когда Дуглас заверил, что способен найти дорогу сам. Томас назвал несколько поворотов, и Дуглас безошибочно следовал к семейной столовой.

Не было никакой необходимости охранять Чейвенсуорт, поместье просто поглотит любого злоумышленника, который заблудится в нем навсегда.

Он позавтракал овсянкой и лососем, оба блюда были превосходны. Дуглас распахнул дверь в кухню, чтобы поблагодарить кухарку.

Ее крупные формы были доказательством ее кулинарных талантов. Ярко красный передник прикрывал платье цвета кабачка. Копна белокурых кудряшек словно чепец обрамляла лицо.

– Спасибо, сэр. – Ее пухлое лицо зарделось.

– Я слышу шотландский акцент? – улыбнулся он.

– Да, сэр. Глазго двадцать лет был моим домом.

Помощницы сновали через комнату, и каждая, казалось, поворачивала голову и навостряла уши, чтобы услышать его ответ.

– Я сразу это понял, поскольку овсянка отлично приготовлена, это умеют только шотландские повара.

– Вы первый об этом сказали, сэр. – Кухарка покраснела еще гуще.

Он вышел из кухни, не потрудившись спросить дорогу. Порой самые грандиозные приключения случаются там, где нет никаких указателей.

Дуглас попал в комнату, которую в любом замке назвали бы главным залом. Картины в рост человека украшали стены, поднимаясь к сводчатому потолку, с которого свисали три хрустальные люстры. Несмотря на размеры, комната показалась Дугласу одной из самых уютных в Чейвенсуорте.

Всюду были расставлены кресла, диваны, лампы, словно для того, чтобы убедить посетителя задержаться и немного отдохнуть. Стены покрыты затканной золотистой нитью камкой, на окрашенном в тон потолке притягивала взор лепнина – затейливый рельефный орнамент густого коричневого цвета.

Окна высотой в добрых двадцать футов занимали всю стену и были закрыты тяжелыми шторами из золотистого бархата, подобранными шнурами цвета золота с кистями толще его руки. Китайские ширмы из черного дерева скрывали двери в дальнем конце комнаты, побуждая остаться и насладиться тишиной.

По бокам мраморного камина, такого большого, что Дуглас мог встать в нем в полный рост, стояли два дивана. Между ними – низкий стол, почти столь же широкий, как его кровать, у диванов – по круглому столику и мягкому синему креслу.

Сто человек могли легко разместиться в этом зале, да и двум сотням было бы не тесно.

В Чейвенсуорте было множество гостиных, музыкальных залов, комнат для игры в карты. Просторный бальный зал на третьем этаже выглядел пустым и, судя по всему, редко использовался. В дополнение к большой библиотеке имелась комната, предназначенная, наверное, для отчетов: здесь в книжных шкафах вдоль стен выстроились бухгалтерские книги.

Куда леди Сара исчезает днем?

Дуглас не потрудился открывать двери на втором этаже, решив, что это помещения для гостей.

Вместо этого он отправился к конюшням.