Он не требовал, чтобы она сообщила ему, что изменит свою жизнь. Конечно, она не дала и ему возможность сделать это. И ничего она не поменяет. Ее жизнь в Чейвенсуорте пойдет своим чередом. Никакой внезапно появившийся муж не способен изменить ее существование.

Разве это упрямство?

Он был очень любезен – посидел утром с ее матерью, поговорил с ней. Что он сказал? Сара ее дочь, и матери интересно все, что с ней связано.

Какое странное время, чтобы плакать. Слезы помимо воли катились из ее глаз. Сара сердито стерла их тыльной стороной ладони и снова наклонила голову.

Хорошо, он не доставляет никаких проблем. Но он просто исчез. И что ей с этим делать?

Она сидела с матерью еще час, к счастью, больше не останавливаясь на Дугласе Эстоне. Наконец она встала и, склонившись над кроватью, поцеловала мать в лоб и прижалась щекой к ее щеке.

– Пожалуйста, Господи, – прошептала она.

Она не знала, что еще просить. «Да будет воля Твоя»… Казалось, это самые трудные слова на любом языке. Что Бог выберет в этом случае? «Пожалуйста, Господи» казалось столь же подходящей молитвой, как любая.

Приблизительно через час Хестер снова заняла свой пост. Обойдя кровать, Сара положила руку на плечо пожилой женщины. Поймет ли Хестер, что этот жест значит так много, передает слова, которые Сара не имела силы произнести вслух?

«Пожалуйста, заботьтесь о ней, как будто она ваша любимая».

– Сообщите мне, если будут изменения, Хестер, – только и смогла прошептать Сара, выходя из комнаты.

Пожилая женщина кивнула.

Глава 9

Сара сначала прошла в свою спальню и собрала вещи, которые понадобятся ночью. Потом пошла по коридору в герцогские покои и закрыла за собой дверь. Вместо того чтобы войти в спальню, она прошла в ванную комнату.

Ее построил дед Сары. Увлеченный средневековыми вещичками, он в свое время совершил набег на французский замок, позаимствовав ванну, высеченную из твердого камня. Он привез ее в Чейвенсуорт и установил на широкой платформе с несколькими ступеньками.

Она зажгла восковые свечи и на миг замерла, восхищенная едва различимым ароматом. В колеблющемся свете огоньков, таком слабом, но все же совершенном освещении, камень начал пылать золотом.

Эта малость напомнила Саре, что она не часто позволяла себе роскошь.

Ванна была массивная, прямоугольной формы, с внешней стороны густо вырезан узор, всегда напоминавший Саре греческий орнамент. Она повернула кран, и холодная вода потекла в ванну. В доме ее отца в Лондоне была горячая вода, но здесь, в Чейвенсуорте, никогда не хватало денег, чтобы установить котел. Когда ванна наполнилась наполовину, Сара, взглянув на каминные часы, пошла к двери. Как она и велела, там стояли два лакея с ведрами горячей воды.

– Добрый вечер, леди Сара, – сказал тот, что повыше.

– Очень пунктуально, Джеймисон.

Он улыбнулся, что не было подобающим ответом, но Сара не отчитала его. Она молча стояла у двери и ждала, пока лакеи отнесут ведра в ванную. Закрыв за ними дверь, она вылила в ванну три ведра. Потом разделась, сложив одежду аккуратной стопочкой у ступеней.

Нагая, она поднялась по ступенькам и погрузилась в теплую воду, жалея, что у нее нет душистой соли. Этой роскоши она не могла себе позволить. Положив голову на твердый камень, она, как и всякий раз, когда оказывалась здесь, задумалась о жителях того далекого французского замка. Кем они были? Кто пользовался этой каменной ванной раньше? Они просто получали удовольствие от роскоши быть чистыми? Или они запутались в жизни, как она сейчас?

Она села, умылась и взяла мыло.