В щель между шторами она видела бледный лунный свет. Выскользнув из кровати, Сара раздвинула занавески шире, пока комнату не залило голубоватое сияние. Она распахнула окна, не веря во вред ночного воздуха. Даже весной воздух Чейвенсуорта был напоен ароматом лаванды, ранние розы добавляли собственный запах.

Сегодня ночью в Чейвенсуорте было тихо. Саре было жаль, что она не слышит ничего, кроме неземной тишины. Даже уханье сов казалось приглушенным, не слышно и лис в ближнем лесу. Птицы в это время ночи обычно молчали, но Сара напряглась, чтобы попытаться услышать их.

В доме тоже никаких звуков. Обычно она слышала обрывки разговоров лакеев, слабый звук отдаленного смеха.

Вернувшись к кровати, Сара забралась под одеяло. Она положила голову на подушку, на которой в прошлую ночь спал Дуглас. Хотя белье поменяли – постельного белья было достаточно, и она велела менять ежедневно, – она чувствовала его запах.

Его здесь нет, но было ощущение, что он занял половину кровати. Сердясь на себя, она повернулась и вытянула руку на простыне, пока не почувствовала край матраса. Никого. Нет даже призрака Дугласа Эстона.

Его злят узы брака? Был ли кто то в его жизни, кого он любил? Он женился на Саре просто ради целесообразности и близко подошел к тому, чтобы признаться ей в этом. И теперь он так жалеет об этом, что оставил ее?

Как странно, что он, казалось, присутствует, даже когда ушел. Снова Сара подумала, где он.

Она легла на спину и смотрела на балдахин кровати, который теперь был лишь темной тенью. Сара знала, что там вышит фамильный герб, но не видела в темноте тонкой работы.

Это было время ее молитв, время просить Всевышнего позаботиться о ее матери, благословить Чейвенсуорт, дать Саре мудрость вынести обрушившиеся на нее проблемы, помочь ей заботиться о подопечных. Вознеся молитвы, она закрыла глаза и пожелала себе сна.

Через пять минут она села, взбила подушку и снова легла.

Завтра будет очередной напряженный день, ей нужно отдохнуть.

Почему каминные часы так громко тикают?

Перекатившись на бок, она натянула одеяло до подбородка и смотрела во тьму. Ребенком она всегда любила темноту. Стоило погасить лампу, и все вокруг казалось экзотическим, удивительной далекой страной. Ее никогда не пугали вымыслы о чудовищах. Страшнее герцога Херриджа в гневе никого не было. Все монстры бледнели по сравнению с ним.

В темноте почти все могло случиться. Чейвенсуорт мог превратиться в волшебный заколдованный замок. Она могла стать принцессой. А может, это чужая страна, о которой она читала в книгах или знала из рассказов матери. Темнота для нее всегда была безопасной, – окутывала ее теплым мягким одеялом. Звуки ночью казались восхитительнее. Ароматы – сильнее.

Она никогда прежде не задумывалась, что эмоции в темноте тоже усиливаются. Она никогда не была одинока, никогда не имела такой возможности. Тогда почему она чувствует себя брошенной на произвол судьбы?

Ладно, она одинока. Но еще больше смущал факт, что это почти причиняло боль.

Что принес ей этот брак? Чувство настоящего одиночества, опыт брошенной женщины?

Даже после двух бедственных сезонов у нее не было мысли о браке. О, когда она впервые отправилась в Лондон, да. У нее были романтические мысли о поклонниках. Не один красивый лорд привлек ее внимание, но как оказалось, все напрасно. Все они были для ее отца неприемлемы, все до единого. У них не было достаточного количества денег, а тот, что был богат, сделал предложение другой. И ее отложили на полку до следующего сезона, а через год стряхнули пыль, вытащили из Чейвенсуорта и снова отправили в круг лондонской элиты.

Спасибо небесам, ее отец отказался платить за третий сезон. С этого момента Сара не позволяла себе думать о потенциальном муже. Вместо этого она занялась делами, которые находились всегда. У каждого дня была своя цель. Она заполняла свою жизнь делами, решая их день за днем.