— А что так? Уверен, что в кланах все равно используют и духов, и чего похуже. Те же химерические ловушки Вишневских куда опаснее.

— В кланах много чего используют. Главное, чтобы это оставалось внутри. Ладно, это можно обсудить потом. С глазьевскими что будем делать?

— У меня посредине лестницы неактивированная стазисная ловушка, дойдут до нее — активирую.

— А если?..

— Не должны на нее защитные артефакты сработать, — понял я его правильно. — У Глазьева-старшего нечего было противопоставить стазису.

— Так это у Глазьева. А у его подручных могут быть индивидуальные артефакты.

С этим утверждением даже спорить не хотелось, потому что хотя отца Романа замечательно удалось удерживать духом, один из глазьевских магов этого же духа снес походя и даже не сразу это заметил. При этом он остался без артефакта, что меня утешало слабо, поскольку моя потеря была куда серьезней.

— Защиту они вскрыть не могут, — решил я. — Поэтому предлагаю два варианта. Первый. Спокойно ждем, пока им надоест и они уйдут. Второй. Я аккуратно снимаю защиту так, чтобы они подумали, что у них получилось сделать это самостоятельно, и активирую стазисную ловушку, когда они до нее дойдут. Там на всю лестницу, поэтому попадут все, если начнут подниматься. А если она не сработает, то я всегда могу отправить их в стазис ручками.

— Оптимист, — пробурчал Постников. — Так-то разобраться с ними не проблема. Проблема — никого не убить. Если случайно заденем Романа, получим полноценную войну с Глазьевыми.

— Не получим. Меня не увидят под невидимостью.

— А если?..

— Убивать они меня не собирались. Собирались получить выкуп, — напомнил я. — Так что если чем и рискую, то деньгами. Ты, главное, не лезь. И Серого удержи, если он вдруг проснется.

— Смеешься? Люди, которые так храпят, быстро не просыпаются.

Я осторожно, заклинание за заклинанием, стал снимать защиту перед лестницей, что сразу было отмечено глазьевскими.

— О, кажись, пошло наконец.

— Я ж говорил, что мои артефакты работают. А ты — зачем столько таскаешь, зачем столько таскаешь… Вот за этим.

Я снял последнее и застыл в ожидании. Сейчас и узнаем, сработает ли на них стазис. Они постояли внизу лестницы, наверняка прислушиваясь к тому, что происходит наверху, но если и услышали что, то только храп Серого.

— Дрыхнут, — удовлетворенно прошептал Роман. — Идем?

— Идем. Только держишься за нами.

Поднимались они осторожно, но кучно, и оказались не готовы к сработавшей стазисной ловушке.

— Все, — выдохнул я. — Что бы там ни было у одного из них против стазиса, оно оказалось бессильным. Пойдем смотреть на добычу?

— Уверен, что не притворяются?

— Совершенно, — кивнул я. — Их даже сканирование сейчас воспринимает, как статуи.

Постников хмыкнул и пошел к лестнице. Я его приостановил, чтобы он не вляпался, поскольку допуска у него к защите не было, пришлось настраивать.

Я кивнул. Прежде чем спускаться, я дал допуск к защите Постникову, чтобы он тоже не вляпался рядом с нашими визитерами, включил свет на лестнице и только потом пошел смотреть, кого же к нам принесло.

А принесло к нам Глазьева Романа Егоровича собственной персоной. На его роже, и без того донельзя противной, застыла предвкушающая улыбочка, делающая его еще гаже.