Доехали мы как раз без пяти семь. Постников по дороге созванивался со своими подчиненными, звонил он, звонили ему, и в последнем звонке сообщили, что за столиком уже сидит мужчина под личиной.

Поэтому я сразу направился в ресторан. Уточнил у метрдотеля, где находится ожидающая меня персона, как будто я этого не знал (Постников мне даже схему ресторана показал со всеми подсобными помещениями и с отмеченным нужным столиком), после чего прошел к «Ивану Ивановичу».

— Добрый день, — сказал я, присаживаясь за столик. — Вы хотели со мной встретиться.

— Добрый день, Ярослав Кириллович, вы необычайно пунктуальны. Нечасто встречаешь такое качество в молодых главах кланов. Также хочу отметить ваши предосторожность и осмотрительность, — улыбнулся он, намекая на наших людей, шнырящих поблизости от ресторана.

— Вы предусмотрительностью тоже не пренебрегаете, — улыбнулся в ответ я.

Он улыбнулся еще шире, будучи уверенным, что я заметил его личину. Не думаю, что он улыбался столь же радостно, если бы понял: я обнаружил, что личина у него лежит двумя слоями. На всякий случай я даже проверил, не тройная ли, и только потом принялся изучать внешность моего визави, который подозрительно кого-то напоминал. Столь близко посаженные глаза я встречал у Романа Глазьева. Родственник со стороны матери? К стыду своему, родственными связями кланов я не интересовался, будучи уверенным, что меня всегда может проконсультировать Постников или Ден.

— Итак, я вас слушаю. Вы принесли то, о чем говорили?

«Иван Иванович» принял оскорбленный вид, отложил меню, выставил и активировал артефакт защиты от прослушивания. Этим он не ограничился, будучи уверенным, что действует незаметно под иллюзией, он включил запись разговора на своем телефоне. Пенять ему на это я не стал — у самого в кармане лежал диктофон. Причем не простой, а пишущий голоса такими, какие они есть, так что «Иван Иванович» зря рассчитывает на используемый артефакт изменения голоса.

— Разумеется, нет, Ярослав Кириллович. То, о чем мы говорили, я покажу вам только в том случае, если мы достигнем принципиальных договоренностей.

— Вы так и не сказали, что вы хотите получить от меня взамен.

— Химеру определенного типа, Ярослав Кириллович.

— Мы не занимаемся этим, Иван Иванович. Поэтому вы зря потратили мое время.

Я сделал вид, что встаю, хотя был уверен, что разговор еще не окончен.

— Подождите, Ярослав Кириллович, — торопливо сказал собеседник, купившись на мой нехитрый прием. — Меня устроит не химера, а только информация о ее производстве. Плата будет такая же. Плюс деньги, разумеется. Сумму оговорим особо. Как вам такой вариант?

— Никак. Все бумаги Вишневских конфискованы императорской гвардией.

— Ой ли? Насколько я знаю, в поместье вскрыты еще не все комнаты.

Вот тут я реально напрягся, потому что то, что делается в поместье, мой собеседник знать был не должен. И если в своих я был уверен, значит, утечка шла со стороны Ефремова.

— Более того, в забранных у вас документах нет информации о химерах, — продолжал проявлять неприятную осведомленность «Иван Иванович», — поэтому я делаю закономерный вывод, что либо вы придержали их для себя, либо еще не нашли.

Либо они так и канули в Лету вместе с Морусом. Но про Моруса он не знает, следовательно, слив идет не от Ефремова.

— И за эти жалкие бумажки я готов заплатить сто миллионов и волховскую методику роста магии. Согласитесь, хорошая цена?

— Соглашусь. Проблема в том, что у меня нет этих жалких бумажек.