* * *

Когда измученный и довольный, ровно объевшийся сливок кот, Мороз уснул в мокрой постели, Стужа осторожно выбралась из его объятий, накинула на нагое тело тулупчик и вышла на крыльцо. Прежде холод расцарапал бы заалевшую от поцелуев кожу, но нынче под ребрами девицы билось сердце Сизого леса, а хозяйку обижать не след.

Стужа не спеша расчесала пальцами спутавшиеся белоснежные пряди, глубоко вдохнула чистый морозный воздух. В черном небе над Сизым лесом сияло несметное число звезд, но ту самую девица узнала сразу.

Студеница наконец-то нашла свое место.

Эпилог

Обыкновенно самая середка зимы, когда морозы лютуют, а метели бросают в окна снег, считается недобрым временем. Даже в местах, где зимы куда как теплее, в эти дни запасаются светцами да дровами, запирают двери на засов и без надобности из избы носу не кажут. Но в Смородине повелось иначе.

С тех пор как пролетела над Сизым лесом и взвилась в небо холодная звезда, морозы стали приходить исправно раз в год, но лишь тогда, когда люд успевал собрать урожай да подготовиться к темной поре. И такого, чтобы промерзали родники али холода ударяли прежде, чем снег укутает поля, боле не случалось. Все шло своим чередом.

Когда день становился короток, а ночное светило показывало свой лик чаще дневного, когда сугробы вырастали до пояса, а трескучий холод кусал за щеки, в деревне закликали гостей. Да не так, как было раньше, когда звали, но надеялись, что не отзовутся. Звали по-настоящему. Накрывали столы, ставили горячую пшеничную кашу с медом, пекли расстегаи с яблоками, кидали в печи пахучие травы, засушенные с лета.

И тогда приходили они – Мороз и Стужа, колдун и колдунья, что оберегают Сизый лес и выпускают из него холодные ветра лишь тогда, когда наступает их черед. Одеты они в богатые тулупы, расшитые серебром, в шапки, подбитые соболиным мехом, да дорогие сапожки.

Нынче Нанушка сама не своя бегала по кухне, то хватаясь за тесто, то перебирая наряды: какой выбрать? Средний сын то и дело выбегал во двор поглядеть, не идут ли гости. Младшим близняшкам-лакомкам тоже было невтерпеж: знали, что не с пустыми руками приходят гости из леса. Всякий раз Мороз тащил на себе мешок подарков, и всем доставалось по заслугам.

– А мне пряник печатный обещал! – хвастался шебутной Лося.

– А мне два! Нет, три! – не оставался в долгу Далáй. Родившись самую малость позже брата, он все старался его в чем-то обойти.

Старшая дочь же была молчаливой и до того похожей на тетку, что иной раз Нанушка могла и всплакнуть, вспоминая сестрицу.

– Присядь отдохни, матушка, – велела она, оттесняя хозяйку от стола. – Сама управлюсь.

– Помощница моя! – Нана погладила дочь по волосам. – Что делать буду, когда тебя со двора сведут?

Дочь отмахнулась:

– Рано прощаешься. Еще покамест не свел никто…

Но Нанушку-то не обманешь! На старшую уже засматривались парни, а Людота не первый месяц обговаривал с мельником выкуп за дочь. Того и гляди по весне сватов зашлют, а по осени свадебку…

Ко встрече Нана готовилась особо: достала рогатую кику35, постирала нарядный передник, хотя под телогреей его никто и не увидит, и в третий раз проверила, чтобы не выпал да не потерялся подарочек.

Наконец пробил час. Вся Смородина собралась у камня на окраине деревни. Туда же притащили столы, умостили на утоптанном снегу, расставили на них яства. Старый Радынь уже и ноги переставлял с трудом, но ради праздника слез с полатей и возжег большой очаг. В черное небо взвились золотые искры, перемешались с холодными звездами, уже и не разобрать, где что. А деревенские взялись за руки и пошли хороводом.