— Мы испытаем ее. И узнаем, говорит она правду или лжет.

— И если она обманывает нас?

Ее улыбка стала зловещей.

— Мы сумеем избавиться от нее.

Язон лежал возле костра, а Дори готовила еду. Ему не нравилось, что она слишком суетится: есть не хотелось.

— Не надо еды, — отрывисто сказал он. — Принеси просто вина.

Она подпрыгнула, словно ее застали за преступным занятием.

— Ты проснулся?

— Не объясняй мне, что я делаю. Мне нужно выпить твоего вина.

Он понимал, что разговаривает с ней грубо, но он так плохо себя чувствовал! Все его внутренности выворачивало наизнанку, и словно тяжелый молоток колотил по черепу.

Она подошла к нему, крепко сжимая в руках сосуд с вином. Язон с жадностью потянулся к вину, будто от напитка зависела его жизнь.

— Тебе вино не поможет, — сказала она тихо.

— Я сам знаю, как мне поступать, — ответил Язон гневно. Он понимал, что она не виновата, но ярость искала выхода.

— Ты думаешь, мне нравится лежать здесь день и ночь и смотреть, как ты за мной ухаживаешь? Что мне доставляет удовольствие видеть, как ты суетишься у костра и спешишь ко мне, едва я произнесу слово? Я устал быть таким: слабым, беспомощным, почти уже не мужчиной…

— Ты не виноват, это вино… — покраснела она. — Это все из-за порошка.

Ика выглядела так беззащитно, что Язон показался себе чудовищем.

— Я не знала, что мак обладает такой силой, — продолжала она, переведя дыхание. — Я знала только, что он облегчает боль и помогает заснуть. Мои познания не шли дальше этого.

«Мак? Неудивительно, что я все время хочу спать», — подумал Язон. Он знал, что этот порошок может подчинить человека своей власти и избавиться от нее будет трудно. В лучшем случае его ожидают судороги, головокружение, тошнота. В лучшем…

— Туза говорит, что тебе очень трудно будет обходиться без порошка. Если хочешь, я могу постепенно добавлять его все меньше и меньше, пока…

— Не нянчи меня! — девушка вздрогнула, и он продолжил более мягким голосом: — Это отнюдь не самое трудное испытание в моей жизни. Я сделаю все, что нужно, но избавлюсь от мака сразу и навсегда.

— Тогда мы вместе пройдем через такое испытание.

— Мне не нужна твоя помощь, — увидев, как его слова причиняют ей боль, он опять понизил голос: — Ты разве не понимаешь? Я не хочу, чтобы ты видела меня в таком беспомощном состоянии.

— Это ты нянчишь меня, — она с укором посмотрела на него. — Ты думаешь, я презираю тебя, когда ты страдаешь, смеюсь над тобой, когда ты стонешь? Мы вместе должны перенести твои несчастья, и когда все будет позади, похлопаем друг друга по плечу, как воины после совместной победы.

Странно, конечно, что женщина говорит такое. Что-то мелькнуло в его памяти и погасло. Эти слова были ему знакомы. Хотя, несомненно, тот, кто их говорил, не был женщиной.

Язон сжал руками голову, не в силах больше переносить глухую боль. Казалось, она зарождается в голове и распространяется по всему телу. Лоб его вспотел. Заныл желудок.

Ика заметила, как ему плохо, и попросила его лежать спокойно, пока она прикладывает мокрую тряпку к его голове.

— Нет, принеси лучше чашку, — сказал он, предчувствуя наступающий приступ тошноты. Испытание началось.

Ика проснулась и не могла сразу понять, где находится. Что это за груз давит на ее грудь? Почему он такой теплый?

Она постепенно вспомнила, как Язон замерз, и она легла рядом с ним, чтобы поделиться своим теплом.