Ика постаралась не улыбнуться, но уголки ее губ все-таки дрогнули.

— Кто легко не сдается, так это ты. Далеко не у всех мужчин хватило бы сил стерпеть такое.

Язон открыл глаза.

— Я бы не справился без тебя.

— Но…

Он поднял руку и остановил ее.

— Точно бы не справился. Я уж подумывал сдаться и сдался бы, если бы не твои строгие глаза. Ты умеешь пробуждать в человеке силу воли.

Девушка покраснела, ей было неудобно слушать такие слова.

— Я не хотел тебя смущать. Просто поблагодарить. За то, что ты здесь, возле меня. Наверное, жизнь со мной — испытание не из легких.

— Никакая победа не достается легко. И тем более, к ней не стремятся в одиночку. Вкус победы слаще, когда есть с кем его разделить.

Язон посмотрел на нее как-то странно, словно эти слова пробудили в нем какое-то воспоминание, но тут же поморщился, ощутив головную боль.

— Давай, я разотру тебе виски, — сказала Ика, опускаясь перед ним на колени.

Он улыбнулся и снова закрыл глаза.

— Ты всю ночь их мне растирала. Как только я думал, что все, мне конец, появлялась ты и возвращала мне здоровье. Мне кажется, в твоих пальцах заключается какое-то волшебство.

Ика прикусила губы, стараясь не подать виду, насколько приятны ей его высказывания.

— Мой учитель сказал, что у меня дар к лечению руками. В травах я разбираюсь гораздо хуже.

— Значит, ты обучалась искусству целительства, точно так же, как искусству ведения боя?

— Совсем немного, мои знания весьма поверхностны.

Язон открыл глаза и посмотрел на нее пристально.

— Ты меня удивляешь, Дори. Как женщина может научиться воевать? Как такая молодая девушка может быть целительницей?

— И при этом, такой плохой.

Он засмеялся.

— А сейчас мне не терпится узнать, что это была за тряпка в твоих руках, — он вытянул руку и дотронулся до ее пояса.

— Это не тряпка, — Ика послушно вытащила из-под ремня свой узелок. — Я кое-что хотела смастерить из нее. Когда я была моряком…

— Еще и моряком?

— Да нет, — ухмыльнулась она, — скорее, дочерью рыболова. Так вот, тогда мне легко удавалось вязать из веревки различные узлы. Но с этим куском материи все гораздо сложнее. Что бы я ни делала, у меня никак не выходит бабочка.

— Можно мне попробовать?

Девушка смущенно посмотрела на его протянутую руку.

— Понимаешь, тут такое дело… — она замялась, но затем продолжила: — Здесь, на Крите, думают, что жизнь бабочки походит на бесконечный круговорот жизни. Кокон — это смерть, из которой все мы выходим обновленными и торжествующими, и так далее… Когда делают такой узел и дарят его кому-нибудь, то это значит, что жизненные круги этих двух людей пересекаются, и даже смерть не может разлучить их. Неважно, что происходит в жизни, они всегда остаются вместе.

— Я понимаю, — сказал он сухим голосом. — Ты, конечно, не хочешь, чтобы я связал узелок, который ты подаришь своему возлюбленному.

Ика усиленно закачала головой.

— Нет, ты не понял. Туза —…

— Не объясняй. Это не мое дело.

— Да нет же… Я хочу сказать, что мне придется уйти ненадолго…

— Да?

Это единственное слово прозвучало для нее укором и глубоко задело ее.

— Я не хочу уходить, но таков приказ царя.