— И сейчас его Бессмертные делают свое дело. Хватают людей. Всех им не взять — во всяком случае, сегодня, — но завтра они продолжат.

— Мэтт, я прошу тебя поспать, — сказал Джимми. — Мы никуда не уйдем, можешь не волноваться. Ты плохо выглядишь. Это было ужасным…

— Мой город гибнет у меня на глазах, а ты хочешь, чтобы я спал? — его глаза возмущенно вспыхнули на осунувшемся лице.

Джимми настойчиво сказал:

— Если ты хочешь увидеть результат, будь осторожнее. Я говорю это, как твой врач.

— Ладно. Еще минуту, — он посмотрел на них троих. — Завтра вы должны вернуться в дом Марка. Вы возьмете колы. Много колов.

— Сколько? — тихо спросил Бен.

— Я думаю, трех сотен хватит, но на всякий случай надо заготовить побольше.

— Это невозможно, — сказал Джимми. — Их не может быть столько.

— Бессмертные жаждут, — напомнил Марк. — Лучше быть готовыми. Пойдете вместе. Не смейте разделяться, даже днем. Это надо делать, как облаву. Начать в одном конце города, закончить в другом.

— Мы никогда не отыщем их всех, — заметил Бен. — Даже если будем работать с утра до вечера.

— Вы сделаете все, что можете, Бен. Люди поверят вам. Кое-кто поможет, если вы докажете, что говорите правду. И когда снова придет ночь, часть их работы останется несделанной, — он вздохнул. — Жаль, что мы потеряли отца Каллагэна. Но несмотря на это, нужно действовать. Просто будьте осторожны. Будьте готовы солгать. И еще, помните: единственная для нас возможность выжить и победить — это стать в юридическом смысле слова убийцами.

Он внимательно поглядел в лицо каждому из них. Вероятно, увиденное им его удовлетворило, потому что после этого он повернулся к Марку.

— Ты знаешь, что главное нам надо сделать?

— Да, — сказал Марк. — Убить Барлоу.

Мэтт слегка усмехнулся.

— Не торопись. Сначала мы должны отыскать его. Не видел ли ты сегодня вечером чего-нибудь, что помогло бы выяснить, где он прячется? Или может быть, слышал? Или учуял? Подумай хорошенько! Ты знаешь, как для нас это важно!

Марк подумал. Бен никогда не видел, чтобы эту просьбу воспринимали так буквально. Он подпер подбородок ладонью и закрыл глаз. Казалось, он перебирает в памяти каждую деталь вечерних событий.

Наконец он открыл глаза, коротко оглядел их и покачал головой.

— Ничего.

Лицо Мэтта помрачнело, но он не смирился:

— Быть может, к его одежде прилип лист? Или грязь на его брюках? Глина на ботинках? — он беспокойно ерзал на постели. — Господи, неужели он был чистым, как яйцо?

Глаза Марка внезапно расширились.

— Что? — спросил Мэтт. Он сжал локоть мальчика. — Что ты вспомнил? Говори!

— Голубой мел, — сказал Марк. — Он схватил меня одной рукой за шею, и я мог ее видеть. У него длинные белые пальцы, и на двух из них были следы голубого мела. Совсем небольшие.

— Голубой мел, — задумчиво проговорил Мэтт.

— Школа, — сказал Бен. — Наверное, оттуда.

— Не высшая, — сказал Мэтт. — Мы всегда покупали мел у Деннисона и К⁰ в Портленде. Белый и желтый. Он много лет держался у меня под ногтями.

— Может, уроки рисования? — спросил Бен.

— В старших классах преподают только черчение. Они пользуются тушью, а не мелом. Марк, ты уверен, что это…

— Мел, — повторил мальчик, кивнув.