Не заходил за ужином и мистер Лабри, но это было не удивительно. Мистер Лабри, вдовец из большого дома на Школьном холме близь фермы Гриффенов, мог ужинать у Делла гамбургерами с пивом. Если он не приходил до одиннадцати (а уже была четверть), она брала из ящика ключ и относила ему ужин сама.

Странно было, что не зашли обычные посетители после кино (старый кинотеатр «Нордика» находился на другой стороне улицы), чтобы купить мороженого и поболтать. Среди них были и ее старые знакомые, со школьных дней. Тогда они не носили, как Рути Крокетт и ее подруги, маек и джинсов в обтяжку, под которыми видны трусы. Ее воспоминания об этих днях были такими ностальгическими, что когда скрипнула дверь, она рассеяно подняла голову, словно ожидая увидеть там своих одноклассников, зашедших за мороженым.

Но это был мужчина, вроде бы знакомый, но какой-странный. Только когда он подошел и поставил на прилавок свой чемоданчик, ей удалось узнать его.

— Отец Каллагэн! — сказала она, пытаясь скрыть удивление. Она никогда прежде не видела его без облачения. Он был в черном костюме и в синей рубашке, как простой рабочий.

Внезапно она испугалась. Его костюм был чистым, волосы аккуратно причесаны, но что-то в его лице…

Она вдруг вспомнила день двадцать лет назад, когда она вернулась из госпиталя, где умерла от сердечного приступа ее мать. Когда она сообщила об этом брату, он выглядел так же, как сейчас отец Каллагэн. Лицо его осунулось, глаза были пустыми и тусклыми. Кожа вокруг рта покраснела и потрескалась, словно ее долгое время оттирали в попытке что-то сделать.

— Мне нужен билет на автобус, — сказал он.

«Так и есть, — подумала она. — Бедняга. Кто-то умер, и его срочно вызывают на отпевание».

— Да-да, — быстро сказала она. — Куда…

— Когда первый автобус?

— Но куда?

— Куда угодно, — сказал он, разрушив ее теорию.

— Так… дайте подумать, — она нырнула в расписание. — Вот, одиннадцать десять на Портленд, далее Бостон, Хартфорд и Нью…

— Давайте, — сказал он. — Сколько?

— Но куда? До какого места? — теперь она была совершенно сбита с толку.

— До конца, — сказал он и усмехнулся. Она никогда не видела такой жуткой усмешки на человеческом лице и отстранилась. «Если он тронет меня, — подумала она, — я закричу».

— Т-т-тогда до Нью-Йорка. Двадцать девять долларов семьдесят пять центов.

Он достал кошелек, и тут она увидела, что его правая рука забинтована. Он достал деньги, и она уронила на пол целую пачку билетов, пытаясь оторвать верхний. Пока она подбирала их, он положил деньги на прилавок.

Она надписала билет так быстро, как только могла, но все равно ей казалось, что время течет слишком медленно. Она чувствовала на себе его мертвый взгляд. Поставив печать, она положила билет на прилавок и быстро отдернула руку, чтобы не коснуться его руки.

— П-п-подождите где-нибудь в другом месте, отец Каллагэн. Я скоро закрываю, — она ощупью сунула выручку в кассу, даже не пересчитав ее.

— Хорошо, — сказал он, засовывая билет в нагрудный карман. Не глядя на нее, он добавил. — И Господь пометил Каина своей метой, дабы встретившие его не убили его. И Каин ходил перед лицом Господа и жил, как изгнанник, к востоку от Эдема. Это Писание, мисс Кугэн. В нем ничего нельзя изменить.

— Да? — рассеянно сказала она.