— Да? — рассеянно сказала она. — Боюсь, что вам придется выйти. Мистер Лабри вот-вот придет, и ему может не понравиться… не понравиться, что я… что вы…

— Да-да, — согласился он и повернулся, чтобы уйти. На полдороги он обернулся опять.

— Вы живете в Фалмуте, мисс Кугэн?

— Да…

— У вас есть машина?

— Да, конечно. Я просто хотела попросить вас подождать автобуса где-нибудь…

— Поезжайте скорее домой, мисс Кугэн. Закройте все двери вашей машины и не останавливайтесь. Ни в коем случае. Даже если вас попросит кто-либо из ваших знакомых.

— Я никогда никого не подвожу, — сказала мисс Кугэн.

— Когда придете домой, не возвращайтесь в Джерусалемс-Лот, — продолжал Каллагэн. Он в упор посмотрел на нее. — Теперь это нехорошее место.

Она сказала с изумлением:

— Я не понимаю, о чем вы, но вам лучше все же подождать автобуса снаружи.

— Да. Конечно.

Он вышел.

Внезапно ее поразила тишина, нависшая вокруг. Неужели никто — никто — не ходил по городу после наступления темноты, кроме отца Каллагэна?

Да. Никто.

«Теперь это нехорошее место».

Она начала выключать светильники.

Над Лотом спустилась ночь.

В десять минут двенадцатого Чарли Родса разбудило протяжное гудение. Он подскочил на кровати.

«Мой автобус!»

И следующая мысль:

«Маленькие подонки!»

Дети уже пытались сотворить нечто подобное. Он зная эти их штучки. Они прокалывали ему шины. Он не видел, кто делал это, но догадывался. Под подозрением ходили Майк Филбрук и Оди Джеймс. Он знал, что это они — кто же еще?

«Ты уверен, что это они, Родс?»

«Я говорю тебе!»

Через неделю ему в офис позвонили:

«Родс, мы накрыли сегодня Энди Гарви».

«Да? Я не удивлен. И что он делал?»

«Боб Томас поймал его, когда он выпускал воздух из шин твоего автобуса».

Ладно, ну и что с того, если это Гарви, а не Филбрук с Джеймсом? Все они держатся заодно, одна шайка, все покрывают друг друга.

Теперь снаружи раздался мощный гудок:

«Уоу, уооу, уоооооу…»

— Сукины дети, — прошептал он, поднимаясь с постели. Он наткнул штаны, не зажигая свет. Свет мог спугнуть маленьких гаденышей, а он этого не хотел.

В другой раз кто-то подложил ему на сиденье коровью лепешку, и он тоже подозревал, кто мог это сделать. Это можно было прочитать в его глазах. Но ничего, он разобрался с ним по-своему. Выкинул, как щенка, в четырех милях от дома — пускай идет хоть трое суток! Под конец тот заревел.

«Мистер Родс, я ничего не знаю. За что вы меня высадили?»

«Ты подложил мне на сиденье коровье дерьмо?»

«Не я, честное слово. Клянусь богом, не я».

Эти паршивцы способны с невинным взором врать собственной матери, и они часто именно это и делают. Он высаживал этого мальчишку еще дважды, и под конец тот признался. Но Чарли все равно вышвырнул его еще раз — для урока.

«Уооооооу…».

Он схватил рубашку и старую теннисную ракетку, стоящую в углу. Видит Бог, завтра чья-то задница будет здорово болеть!

Он вышел с заднего двора и пошел вокруг дома туда, где стоял его большой желтый автобус. Ему вспомнилась армия, разведка.

Он задержался за кустом олеандра и взглянул на автобус. Да, они были там, целая орда, темные силуэты на фоне стекол.