Ларри пожал плечами и улыбнулся, хотя внутри его обдало холодом.

— Да?

— Мальчишка Гликов был в джинсах. Это писали в «Леджере». Джинсы, красная рубашка и туфли. Ларри, что если…

Ларри продолжал улыбаться.

Хэнк конвульсивно глотнул.

— Что, если это они… те, кто купил этот дом с магазином? — Все. Сказано. Он залпом выпил остаток из своего стакана.

— Может, ты и труп видел? — спросил Ларри.

— Н-нет. Но…

— Это дело полиции, — Ларри долил Хэнку виски, и его рука не дрожала. Она была холодной и уверенной. — Я могу отвести тебя к Перкинсу хоть сейчас. Вот только поверят ли они тебе? С тобой ведь тоже не все гладко. Это девчонка у Делла… Джеки, кажется?

— Откуда ты знаешь? — лицо Хэнка стало мертвенно-бледным.

— И у них были улики против тебя. Но как хочешь, Хэнк. Если ты видел…

— Тела я не видел.

— Ну, ладно, — сказал Ларри, продолжая улыбаться. — А может, ты и одежды не видел. Может, это так… тряпки.

— Тряпки, — тупо повторил Хэнк.

— Конечно. Ты ведь знаешь эти старые дома. В них всегда полно хлама. Может, ты увидел какую-нибудь старую рубашку или еще что-то.

— Может, — прошептал Хэнк. Он осушил стакан. — Лихо ты со всем разобрался, Ларри.

Крокетт вынул из кармана бумажник и извлек из него пять десятидолларовых купюр.

— Это за что?

— Забудь все, что ты тут мне рассказал. Я вот уже забыл. Завтра утром проснусь и не вспомню. Вот жалость, правда?

— Ага, — пробормотал Хэнк. Он дрожащей рукой взял деньги и запихнул их в карман куртки, словно не желая дотрагиваться до них. Он встал так торопливо, что едва не опрокинул стул. — Я пошел, Ларри… Я не могу… пойду.

— Забери бутылку, — предложил Ларри, но Хэнк уже выходил в дверь.

Ларри снова сел. Он налил себе еще виски. Руки его не дрожали. Потом налил еще… и еще. Он думал о сделках с дьяволом. Тут зазвонил телефон. Он снял трубку. Тишина.

— Я все сделал, — сказал Ларри Крокетт.

Он прислушался. Повесил трубку. Потянулся за второй бутылкой.

Хэнк Питерс проснулся утром от страшного сна, в котором громадные крысы лезли из открытой могилы, где лежало зеленое, гниющее тело Хьюби Марстена с веревкой на шее. Питерс лежал в постели, тяжело дыша, мокрый от пота, а когда жена тронула его за руку, он закричал.

Продуктовый магазин Милта Кроссена располагался на пересечении Джойнтнер-авеню и Рэйлроуд-стрит, и здесь собирались вес городские болтуны, когда шел дождь и нельзя было сидеть на скамейках в парке. Зимой они тоже просиживали здесь целыми днями.

Когда Стрэйкер подъехал к магазину на своем «паккарде», Милт и Пэт Миддлер как раз спорили о том, в 57-м или 58-м сбежала из города Джуди, дочка Фредди Оверлока. Они оба согласились, что она сбежала с коммивояжером из Ярмута, но дальше их мнения разошлись.

Когда Стрэйкер вошел, спор прервался.

Он оглядел их всех — Милта, Пэта Миддлера, Джо Крэйна, Винни Апшоу и Клайда Корлисса, — и насмешливо улыбнулся.

— Добрый день, джентльмены, — сказал он.

Милт Кроссен встал, оправив фартук.

— Чем могу служить?

— Я хотел бы купить у вас мяса.

Он купил ростбиф, дюжину ребрышек, гамбургеры и фунт телячьего ливера.