Покупка совершалась в полном безмолвии. Завсегдатаи сидели вокруг громадной печи, сооруженной еще отцом Милта, курили и краешком глаз следили за незнакомцем.

Когда Милт упаковал все покупки в большую картонную коробку, Стрэйкер уплатил наличными — тридцать долларов. Он взял коробку под мышку и снова улыбнулся им.

— Всего хорошего, джентльмены.

Джо Крэйн достал из пачки сигарету. Клайд Корлисс сплюнул пережеванный табак в мусорное ведро возле плиты. Винни Апшоу принялся скрюченными от артрита пальцами скручивать сигару.

Они наблюдали, как незнакомец ставит коробку в машину. Было ясно, что коробка весит футов тридцать, а он нес ее под мышкой, словно подушку. Он подошел к водительскому месту, сел и поехал вверх по Джойнтнер-авеню. Машина поднялась на холм, свернула налево, на Брукс-роуд и исчезла из виду в направлении дома Марстенов.

— Непростой человек, — сказал, наконец, Винни. Он сунул в рот скрученную сигару и зажег спичку.

— Это тот, что купил магазин, — сказал Джо Крэйн.

— И дом Марстенов, — добавил Винни.

Клайд Корлисс пукнул.

Пэт Миддлер с интересом рассматривал мозоль на левой ладони.

— Как вы думаете, они переехали? — спросил Клайд.

— Наверно, — сказал Винни. — Может, они уже давно там живут. Разве их поймешь?

Общий одобрительный шепот, почти вздох.

— Серьезный мужик, — сказал Джо.

— Угу, — поддержал его Винни. — «Паккард» уже не новый, а никакой ржавчины.

Прошли еще пять минут. Милт изучал купюры, которые дал ему Стрэйкер.

— Что, не те деньги? — спросил Пэт. — Он дал тебе не те деньги?

— Да нет, но смотрите, — Милт положил деньги на прилавок, и все уставились на них. Купюры были значительно больше обычных.

Пэт посмотрел их на свет.

— Это серия «Е», правда, Милт?

— Ну, — сказал Милт. — Их прекратили печатать лет пятьдесят назад.

Пэт пустил купюры по кругу, и все смогли их осмотреть, поднося к глазам, или, напротив, отодвигая, в зависимости от остроты зрения. Джо отдал их Милту, и тот сунул деньги в ящик под кассой.

— Странный тип, — заключил Клайд.

— Ага, — подтвердил Винни и принялся сворачивать негнущимися пальцами еще одну сигару.

Бен работал, когда в дверь к нему постучали, и он отметил место перед тем, как встать. Это было в четверг, 24-го сентября. Дождь положил конец поискам Ральфи Глика, и все смирились с этим. Мальчик исчез.

Он открыл дверь и увидел за ней Перкинса Гиллспая. Тот держал в руке книжку, и Бен с некоторым удивлением увидел, что это дешевое издание «Дочери Конвея».

— Входите, констебль, — сказал он. — Сыровато сегодня.

— Ага, — сказал Перкинс, входя. — Самая погода для гриппа. Я всегда ношу в такое время галоши. Смешно, наверно, но я не простужался с 44-го года, с самой Франции.

— Положите плащ на койку. Простите, что не могу предложить вам кофе.

— Ничего, — сказал Перкинс, стряхивая пепел в мусорное ведро. — Я только что выпил чашку в «Экселенте».

— Чем я могу вам помочь?

— Гм, моя жена это прочла, — он поднял книжку вверх. — Услышала, что вы в городе, но она сама боится идти. Хочет, чтобы вы написали тут что-нибудь.

Бен взял книжку.