— Дам ему бутылочку, — сказала Сэнди, вставая.

— И давай мой ужин, — он принялся стягивать куртку. — Господи, что за бардак! Чем ты занималась целый день, сволочь?

— Рой! — вымолвила она в шоке, потом улыбнулась. Приступ гнева, охвативший ее, когда ребенок не хотел лежать смирно во время пеленания, уже прошел.

— Давай ужин и наведи здесь порядок.

— Конечно. Сейчас, — она вынула из холодильника бутылочку с молоком и сунула Рэнди. Он начал с безучастным видом сосать, поглядывая то на отца, то на мать.

— Рой?

— Ммм. Что?

— Уже можно.

— Что?

— Знаешь, что. Хочешь? Ночью.

— Конечно, — сказал он. — Конечно, хочу, — и опять подумал: это не жизнь. Это только кажется жизнью.

Нолли Гарденер слушал рок-н-ролл по радио, барабаня пальцами по столу, когда зазвонил телефон. Перкинс отложил кроссворд и снял трубку.

— Выруби это, слышишь?

— Сейчас, Перк. — Нолли выключил звук.

— Алло?

— Констебль Гиллспай?

— Да.

— Это агент Том Хэнрахан. Получил запрошенные вами данные.

— Что-то быстро.

— Там не так уж много.

— Ну ладно. Что там у вас?

— Бен Мейрс упоминается по поводу дорожного происшествия в штате Нью-Йорк, в мае 73-го. Мотоцикл врезался в грузовик. Погибла его жена Миранда. Свидетели показали, что он не превышал скорости, и анализ на алкоголь тоже ничего не дал. Видимо, мотоцикл занесло на повороте. По убеждениям — левый. Участвовал в марше мира в Принстоне в 66-м. В маршах в Вашингтон в 68-м и 70-м. Арестован во время марша в Сан-Франциско в ноябре 71-го. Это все.

— А другие?

— Курт Барлоу, через «кей». Англичанин, но скорее по подданству, чем по происхождению. Бежал в Англию из Германии в 38-м году, вероятно, от гестапо. Сведений о дате рождения нет, но на вид ему лет семьдесят. Первоначальная фамилия — Бройхен. С 1945-го занимался бизнесом в Лондоне, но не очень успешно. Стрэйкер работает с ним с тех пор. Англичанин. Пятьдесят восемь лет. Его отец был мебельщиком в Манчестере и оставил сыну приличный капитал, и у самого Стрэйкера дела шли неплохо. Они оба обратились за визами на въезд в Соединенные Штаты восемнадцать месяцев назад. Вот и все, что мы знаем. Кроме того, они, может быть, находятся в гомосексуальной связи.

— Ого, — сказал Перкинс. — Ну, я так и думал.

— Если вам нужны более подробные сведения, мы можем запросить Скотланд-Ярд.

— Да нет, достаточно.

— Не обнаружено никакой связи между этими двумя и Мейрсом.

— Хорошо. Спасибо.

— Если понадобится помощь, звоните.

— Конечно. Еще раз благодарю.

Он положил трубку и долго смотрел на нее.

— Что там, Перк? — спросил Нолли, опять включая радио.

— Это из кафе «Экселент». Говорят, что у них нечего есть. Только тосты с сыром.

— У меня есть малиновое варенье. Хочешь?

— Нет, спасибо, — сказал Перкинс и вернулся к своим мыслям.

Свалка еще дымилась.

Дад Роджерс расхаживал по краям, вдыхая запах горелого мусора. Под ногами его трескалось обгорелое стекло и пластик, распадаясь в черную пыль. Перед ним расстилалось обширное пепелище, где еще тлели огоньки, напоминая красные глаза гиганта, открывающиеся и закрывающиеся.