— Давай я позвоню доктору, — сказал он.

— Нет. Мне уже лучше. Солнце меня… обжигает. Даже странно. Вот теперь хорошо, — щеки ее немного порозовели.

— Ты уверена?

— Да. Я в порядке.

— Ты слишком много работаешь, дорогая.

— Да, — сказала она безучастно.

Он погладил ее рукой по волосам.

— Мы переживем это, Марджи. Переживем. Вот увидишь.

— Я ужасно выгляжу, — сказала она. — Я знаю. Я смотрелась в зеркало вчера вечером и с трудом себя узнала. На минуту я, — тут она слегка улыбнулась, — я подумала, что вовсе не отражаюсь, что от меня уже ничего не осталось, и я такая… такая бледная…

— Я все же позвоню доктору Рердону.

Но она, казалось, не слышала.

— Мне последние ночи снится чудесный сон, Тони. Такой реальный. Будто Дэнни приходит ко мне. Он говорит: «Мама, мама, я так рад, что я дома». И еще говорит…

— Что же он говорит? — спросил он.

— Говорит, что он… снова маленький. Снова грудной. И я даю ему грудь… и потом такая сладость, но и чуть-чуть больно, как будто он меня кусает — ох, наверное, это звучит ужасно. Как все эти рассказы психиатров.

— Нет, — сказал он. — Нет.

Он стал на колени рядом с ней, и она слабыми руками обняла его за шею. Руки были холодными.

— Не надо доктора, Тони, пожалуйста, я не буду сегодня работать.

— Ну ладно, — сказал он.

— Это такой чудесный сон, Тони, — опять сказала она. Движение ее губ и белизна зубов за ними вдруг показались ему необычайно привлекательными. Он почувствовал возбуждение. — Я хочу, чтобы он мне опять приснился.

— Может быть, — сказал он, гладя ее волосы. — Может, и приснится.

— О Господи, ну и вид у тебя, — сказал Бен.

Но здесь, среди больничной белизны и чахлой зелени, Сьюзен Нортон все равно казалась цветущей. На ней была ярко-желтая блузка с черными полосками и короткая джинсовая юбка.

— У тебя не лучше, — ответила она, подходя к нему.

Он впился в ее губы, лаская рукой теплую поверхность ее бедра.

— Эй, эй, — сказала она, шутливо отталкивая его. — Они тебя за это выгонят.

— Не выгонят.

— Ну, тогда меня.

Они поглядели друг на друга.

— Я тебя люблю, Бен.

— Я тебя тоже.

— Если бы я могла залезть к тебе прямо сейчас…

— Подожди, пока меня развяжут.

— А как я объясню это сестрам?

— Скажешь, что делаешь мне массаж.

Она, смеясь, покачала головой, потом придвинула стул.

— В городе много всего случилось.

Он нахмурился.

— Что же?

— Я даже не знаю, как тебе сказать; я ведь и сама еще не верю.

— Ладно, скажи, а я уж сам разберусь.

— Как твое состояние, Бен?

— Нормально. Ничего серьезного. Доктор Мэтта, Коди…

— Нет, что ты думаешь? Ты веришь во все эти истории про графа Дракулу?

— О. Так значит, Мэтт тебе рассказал?

— Мэтт здесь, в больнице. Этажом выше, там, где реанимация.

— Что? — он приподнялся на локтях. — Что с ним стряслось?

— Сердечный приступ.