Всякий раз аудитория отзывалась на знакомую мелодию заметным оживлением. Денис был готов доплачивать за возможность играть перед этими людьми. Он не знал, многие ли из них осознавали близкий исход, но они с подлинным интересом ловили каждый звук. Для музыканта нет большей награды, чем благодарные слушатели. Скользя по клавиатуре, он создавал лирическое настроение, отвлекавшее от ужасов течения болезни.

«В хосписе находятся такие же люди, как ты или я, Денис. Они хотят жить обычной жизнью, наполненной маленькими радостями, – наставляла его заведующая при их первой встрече. – Их не привозят к нам умирать, не избавляются и не списывают со счетов. Хотя и такое случается. Нашим бабушкам и дедушкам порой просто нужно, чтобы кто-то побыл рядом. Почитал книгу, выслушал. Это приносит им умиротворение, так сильно необходимое на этом этапе. Нет ничего страшнее забвения при жизни».

– «Чёрное и белое». Романс больше известен под названием «Мы выбираем, нас выбирают». Композитор Эдуард Колмановский, «Большая перемена».

Стихи к песням сами всплывали в голове при исполнении музыки. Будь он певцом, ему бы пришлось перестраивать аккомпанемент, извлекать из игры мелодию, передавая её голосу. К счастью, он находился в здравом уме и не собирался покрывать себя позором.

– Вашему вниманию вальс из кинофильма «Берегись автомобиля». Композитор Андрей Петров.

Ноты всех композиций лежали рядышком для подстраховки. Он ими не пользовался, но чувство уверенности лишним не бывает.

– Завершает сегодняшний концерт мелодия, не имеющая отношения к кинематографу, но оттого не менее чудесная: «Тройка» Георгия Свиридова. Благодарю вас за тёплый приём.

Он уложился в полчаса. Мог бы играть дольше, но зрители у него сегодня особенные. Не каждый из них мог подолгу находиться в сидячем положении.

Поклон знаменовал завершение концерта. Люди стали медленно расходиться по палатам, кто сам, а кто с помощью сопровождающего. Медсестра подкатила к Денису кресло. К Денису потянулась трясущаяся рука древней бабушки, настолько худой, что выражение «кожа да кости» не казалось столь преувеличенным. Скрюченные пальцы разжались, и у него на ладони оказалась ириска «Золотой ключик».

– Спасибо, – прошептал он. Других слов благодарности в пересохшем горле не нашлось. От бабушки пахло пылью и почему-то кошачьей мочой. Прикосновение шершавой, покрытой пигментом кожи напомнило ему об утраченном деревенском детстве. Закутанная в шаль бабушка, домотканый половик на скрипучем полу, очередь в булочную за свежим хлебом. Будущее не изведано, прошлое в двух шагах позади, настоящее непостижимо. От обилия пропитанных ностальгией образов свербело в затылке.

Он бережно сунул твёрдую как камень конфету в карман брюк. Старик наблюдал за трогательной сценой, перебравшись за стол для игр. Фигуры на шахматной доске притаились в ожидании боя. Познания Дениса в шахматах ограничивались основами дебюта – развитие фигур, захват центра, защита короля. А вот объяснить различие между эндшпилем и миттельшпилем без подглядывания в интернет он уже затруднялся. Почтенная разница в возрасте могла распространяться и на разницу в опыте. Де-факто он не собирался обыгрывать человека с четвёртой стадией рака, лишь хотел исполнить данное неделю назад обещание. До конца дня он был свободен, как Неуловимый Джо. И таких дней в запасе ещё достаточно, в отличие от старика, у которого предстоящая партия вполне может быть последней.

Комната отдыха осталась в их распоряжении. Ничто в ней не напоминало ужасное слово «хоспис», за исключением торчащей из стены кнопки вызова экстренной помощи. Денис полез за телефоном, чтобы включить звук, отключённый перед выступлением. Сообщение от Дианы высветилось на экране потёртого «Самсунга» прежде, чем он успел отключить блокировку.