Денис понимал лежащую на нём ответственность. Для кого-то звуки музыки могут быть последними. Последний бутерброд, последний поцелуй, последний вздох. Всё, что бывает в первый раз, бывает и в последний.

Будь у него выбор, какой альбом он бы взял на тот свет? С кем из знаменитостей хотел бы встретиться? Какие первые слова скажет отцу? Господи, ему сейчас столько же лет, как отцу в год смерти.

Для Дениса волонтёрство в фонде давало прекрасный повод задуматься о собственной жизни. О каждом потраченном дне. Каждом сделанном выборе и шаге. Хотел ли он закончить жизнь, пусть даже длиной в век, в хосписе? Однозначного ответа он дать не мог. Здесь облегчали страдания, заботились, готовили к принятию скорого конца, избавляя родственников больных от дополнительных мучений. Об излечении речь не шла. Но нить сомнений отторгала такой финал. В идеале он хотел умереть во сне крепким самостоятельным стариком лет восьмидесяти пяти, не причиняя неудобств домочадцам.

Серьёзный вопрос о создании семьи пока не стоял на повестке. В запасе ещё была пара лет. Найти покладистую, разделяющую его ценности девушку, пригодную для рождения детей, всё равно что искать иголку в стоге сена голыми руками. Интернет уничтожил традиции, стёр границы дозволенного поведения. Миллионы девушек поразил недуг испорченности, сдобренный хорошей порцией глупости. Таким старомодным парням, как Денис, приходилось туго в турбулентные времена всеобщей гонки за наслаждением.

Диана к категории кротких женщин не относилась. Наоборот, привыкла, когда с ней обращались как с фарфоровой вазой династии Тан. Отсюда и шикарный пентхаус на крыше. Красота нередко поощряла избалованность, воспитывала высокомерие, а не жертвенность. Потребность женщины ухаживать за мужчиной нельзя долго имитировать, если она не исходит подлинно изнутри, а является брошенной в глаза пылью. Справедливости ради Денис отчего-то не засматривался на неуклюжих, разговаривающих матом толстушек. Так чем же он отличался от женщины, выгодно продающей свою красоту? Ничем, по сути.

Будучи идеалистом, Денис развешивал ярлыки направо и налево, добавляя себе ненужных страданий.

– У нас всё готово, Денис, – рука одной из медсестёр дотронулась до его плеча, вырывая из плена парадоксальных мыслей. В комнату с книжными шкафами и столами для игр вместе с медперсоналом набилось человек тридцать. Многим перевалило за семьдесят. Помимо дряблой кожи, седых волос, сгорбленных спин, Денис выделял то важное, ради чего и приходил, а именно: искренние улыбки на выжатых болезнями лицах.

Надетая голубая рубашка давала Денису право на некоторый пафос.

– Дамы и господа, или лучше сказать товарищи, сочту за честь сыграть для вас несколько мелодий из замечательных кино– и телефильмов. Дамы сегодня прекрасно выглядят, я польщён, – он поклонился толпе. – Приступим же, пока мужчины не поколотили меня за излишнюю разговорчивость. «Песня мушкетёров», Максим Дунаевский.

Не давая собравшимся переварить сумбурное приветствие, Денис живо взял первые аккорды. Дунаевский – мастер мелодизма. Играть его произведения одно удовольствие. Много нот и много удовольствия.

– «Джентльмены удачи», – продолжая изображать из себя конферансье, возвестил он, закончив с первым номером. – Композитор Геннадий Гладков.

Старик стоял в углу, опираясь на трость и возвышаясь над остальными, как Голиаф перед кучкой Давидов. Пропитанные серебром волосы непослушно торчали в разные стороны. Из-под густых бровей за Денисом следили умные, потускневшие с годами глаза. Старик не изменял привычке чисто бриться, даже находясь при смерти.

– «Когда весна придёт, не знаю» из кинофильма «Весна на заречной улице». Композитор Борис Мокроусов. За ней последует «Последняя поэма» Алексея Рыбникова.