Хотя, естественно, бывают исключения. Как очевидец и знаток вопроса могу с уверенностью заявить: всё дело в предполетной подготовке. То есть в выпитой дозе. Если точно угадана – летите хоть с пятнадцатого этажа, мягкая посадка вам гарантирована. Фонендоскопом клянусь. Но вот, если хоть малейший недобор случится или перебор – всё, пиши пропало: даже несколько ступенек могут оказаться фатальной высотой.

Так вот, об исключениях. На 8 Марта дело было. Весна, однако, солнышко, сосульки подтекают, снег прошлогодний тает. Благолепие, короче, лепота. А один десантник (бывший, разумеется) с вечера свою подругу так напоздравлялся, что поутру 8-го в это благолепие за добавкой вышел. В окно. С девятого этажа. И на газончик, все еще покрытый снегом, тушкой бессловесной приземлился. И лежит.

Ну, понятно, очевидцы вызывают скорую. Мы, понятно, приезжаем – бренные останки с газона соскребать. А останки при ближайшем рассмотрении дышат. А местами даже и шевелятся. И вообще, похоже, пациент не столько мертв или хотя бы пребывает без сознания, сколько просто после своего полета вздремнуть на свежем воздухе решил.

Подобрали мы его, в больницу отвезли, на том и успокоились. И на тихое дежурство понадеялись. Ну как же: первый вызов, выпадение из окна, мужик, этаж выше седьмого. Самая что ни на есть благоприятная примета.

Смущало лишь, что пострадавший уцелел. Оказалось – правильно смущало. Тут же вызовы буквально валом повалили, страждущие в хвост и в гриву нас гонять затеяли. До обеда без малейшей передышки по болящим ездили.

А вместо обеда попали мы опять к тому же пациенту. К тому десантнику, который утром выпал из окна. Потому что он опять оттуда навернулся.

Мы поначалу даже испугались было – всё, галлюциноз, уработались, пора нам к психиатру. Всей бригадой, стройными рядами. А и то: лежит все то же тело, в том же положении, точно в той же вмятине в снегу. Как будто мы его не забирали. Дежавю.

На деле-то все просто оказалось. Просто-напросто десантник идеально дозу угадал. Он же как с утра в больнице оклемался, так сразу же спросил, зачем он здесь. Объяснили тамошние эскулапы всё клиенту – не поверил. Сделали ему рентген – и сами не поверили: ни вывихов, ни паче переломов, ничего. Вот что значит подготовка предполетная!

А пока врачи ломали головы, что с этим чудом делать, десантник из больницы ненавязчиво слинял. На кой она сдалась, эта больница, если там врачи-вредители ему не наливают! Вот он назад к своей подруге и рванул, прикупив еще бутылку по дороге.

А у подруги по нему уже поминки в полный рост. И под эту музыку сосед подругу к аморальным действиям склоняет. И подруга в общем-то склоняется.

Посмотрел он на такое безобразие, расстроился – и молча вышел вон. Опять в окно, по той же траектории. А поскольку нужный градус из него к тому моменту вышел, руку с парой ребер на этот раз он все-таки сломал. Зато бутылку уберег, так мы его в обнимку с ней коллегам и вернули.

Десантник, что ж поделаешь…

Вот и надейся после этого на тихое дежурство. Укатали нас в ту смену так, что ни в сказке сказать ни пером описать. До усрачки нас за сутки уработали.

Нет бы мужику с утра разбиться как положено.

Нет, конечно, не по основной.

Это сейчас каскадер – профессия серьезная и местами даже уважаемая. А в тридевятом царстве, тридесятом государстве не было у нас такой профессии вообще. В том смысле, что официально не было.

Каскадеры-то, конечно, были. Как правило – отдельные энтузиасты, которые сами себе трюки придумывали, сами их готовили и исполняли. И всё это – в свободное от основной работы время.

При одной такой каскадерской команде я в те времена подвизалась, так сказать, нештатным доктором.