При одной такой каскадерской команде я в те времена подвизалась, так сказать, нештатным доктором. Тоже в перерывах между дежурствами. Ну и кое-что из трюков выполняла, если в кадре требовалась женщина. Простенькое что-нибудь такое: могла на заднем плане в постановочной драке поучаствовать, с лестницы а-ля Бельмондо в «Чудовище» скатиться, на ходу из машины в машину перелезть, из-под колес под визг покрышек выпрыгнуть…

Но тут случилось чудо. Решили все-таки тогдашние чиновники оформить эту странную профессию официально. То есть в Госреестре прописать.

А раз так, каждый, кто на этот профессиональный статус претендовал, обязан был перед высокой столичной комиссией все свои умения продемонстрировать, подать товар лицом. Вот народ и кинулся со страшной силой тренироваться – автомобильные трюки, рукопашные бои, верховая езда. А под шумок решили и меня поучить высокому искусству вольтижировки – вдруг пригодится!

Лошадей я всю жизнь любила. Но издалека. А тут закинули меня в манеже на спину жеребцу по кличке Кагор, привязали к передней луке седла веревочку и объяснили, что моя задача – встать на конскую спину, за эту самую веревочку придерживаясь. На всем конском скаку, что характерно. Тренер в центре манежа, шамберьером щелк – алле оп! – поехали.

Кагор сначала шажком, потом все быстрее по кругу чешет. Я из стремян вылезла, раскорякой у него на крупе примостилась и торчу, пардон, в позе орла, вцепившись в веревочку изо всех сил. Тренер орет: «Выпрямляйся! Выпрямляйся, мать твою!!!» А у меня от страха ноги свело. А Кагор скорость набирает и набирает…

Все же я зажмурилась и встала. Все бы хорошо, но ведь и эта чертова копытная скотина тоже стала! На всем скаку. Как вкопанная.

Кагор стоймя, но я-то по инерции двигаюсь вперед! То есть через конскую голову – и намакияженной физиономией в опилки. По большой дуге, с воздушными кульбитами и переворотами. Очевидцы после признавали, что на камеру захочешь так – не сделаешь. А сделаешь – так после этакого «трюка» костей не соберешь.

А я – нормально. Ну если не совсем, то в первом приближении. Подняли меня, почистили, конфеткой угостили. Фиг с тобой, говорят. Уж больно забавно смотреть, как ты враскоряку галопируешь. Но давай-ка мы тебя лучше научим на ходу с лошади спрыгивать и обратно запрыгивать.

Это вообще проще всего считается. Манеж с опилками пружинит, поэтому прыгаешь, держась за седло, вперед по ходу лошади, а тебя обратно как на батуте закидывает.

Ладно. Затащили меня опять Кагору на спину, кнутом щелк – алле оп! – понеслись. То есть это жеребец понесся. А я спрыгнула, как учили. А эту копытную тварь на полном скаку в сторону шатнуло. Такое впечатление, что в оправдание своей кликухи гадский жеребец с утра пораньше подло накагорился…

И пролетела я у него аккурат под брюхом, только копыто по волосам чиркнуло. Ну и, как положено, по уже устоявшейся традиции – мордой в опилки. Лежу и пошевелиться боюсь. Может, мне уже полбашки снесло: встану – и отвалится. И тишина в манеже мертвая.

Народ на цыпочках подошел, смотрит – а я качественно зарылась. Откопали, трясут: скажи хоть что-нибудь! Хотела я от души выматериться, а изо рта вместо слов – фонтан опилок.

– Нет, – в итоге тренер рассудил, – не выйдет из тебя наездницы. Клоун из тебя классный выйдет. Здорово ты опилками плюешься, просто загляденье!

Спасибо и на том. Вот только клоунады мне и на основной работе до сих пор хватает. Все сутки на манеже.

Вызывайте – обхохочетесь.

В тридевятом царстве, тридесятом государстве, пожалуй, что куда спокойнее было. А теперь, по нашим светлым временам, гражданам с экранов телевизоров считай что каждый день авторитетно объясняют, какие мы, врачи, вредители и коррупционеры.