Была у меня пациентка. Пожилая дама, в полнейшем разуме, но с сердцем – полный швах. Живет одна в двухкомнатной квартире. Из родственников – дочка с зятем. Эти – как бы сами по себе, но маму регулярно навещают.

Специфически, замечу, навещают.

Я эту даму дважды с того света вытаскивала. Оба раза – инфаркт, осложненный отеком легких. И оба раза после дочкиного визита. Причем дама после такого посещения вся в слезах, а дочки с зятем – след простыл. Нагрузили маму отрицательными эмоциями, категорически ей противопоказанными, – и как бы нету нас, мы как бы ни при чем.

Так что до недавних пор я эту доченьку не видела. А когда увидела – зело об этом пожалела. Для начала доченька меня и фельдшерицу матом встретила. На том основании, что мы врачи-вредители по определению. И что вчера мерзавцы кардиологи ее мамочку в больницу не забрали. И при этом, сволочи, валидол в таблетках у болящей сперли!

Сама пожилая больная – женщина интеллигентная, от стыда за дочь слезами умывается. Естественно, на фоне этих эмоций то, что осталось у нее от сердца, опять сбоит. Результат: нарастающий отек легких, на кардиограмме нечто непотребное вырисовывается…

(Собственно, вырисовывается там нарастающая субэндокардиальная ишемия переднебоковой стенки левого желудочка с транзиторной av-блокадой на фоне перегрузки правых отделов миокарда… ну да вряд ли это так уж интересно и существенно.)

На хамство при таком раскладе наплевать, старушка-то конкретно загибается. Надобно ее в стационар вести. Прошу доченьку кого-нибудь найти с носилками помочь, пока мы с фельдшерицей над матушкой колдуем. А она мне: обойдетесь, мол, не буду я искать, мама ножками дойдет, авось управится.

А я-то ситуацию еще не просекла. Даже попыталась было объяснить, что идти ногами в таком состоянии – прямой путь на тот свет.

А доченьке что в лоб, что пох*й веники.

Понятно, что сама она к носилкам так и не притронулась. Из принципа. Только бранью нас обильно поливала, пока мы с фельдшерицей ее матушку с четвертого этажа на руках тащили – медленно несете, сволота!

Это только присказка, сказка впереди.

Загрузили больную мы в машину, устроили полусидя. Для неспециалистов поясню: в единственно возможном положении. Поскольку если пациента с отеком легких при транспортировке положить, то можно сразу в морг ехать, никакая реанимация уже не спасет.

Я, само собой, с больной в карете: мало ли что на ходу докалывать придется. Она, бедная, в руку мою вцепилась и только всхлипывает. А дочка тут как тут – изголовье у носилок опустить пытается.

То есть маму просто убивает. Совершенно осознанно и целенаправленно.

Я и тут не сразу же сообразила, что – именно осознанно и целенаправленно. Попросила этого не делать, потому как больную в лежачем положении мы точно не довезем. А она:

– Мне лучше знать! – дочурка отвечает. – Я СПЕЦИАЛЬНО у нее все подушки спрятала!

Проболталась баба, называется.

Ну тут уже, как называется, так и отзывается. Времена у нас, конечно, те еще, былинные, но у любого окаянства должен быть предел. Не выдержала я, высадила эту оголтелую дочурку из машины. И грешна, еще пинка отвесила. По жирной заднице. Весомого пинка.

Ударчик-то ногой у меня поставлен основательно.

Больную мы благополучно довезли, определила я ее в реанимацию. Пока формальности, пока там то да се – выхожу, а меня в приемном покое уже линейно-контрольная служба дожидается. Это что-то вроде службы собственной безопасности в правоохранительных, простите, органах, только еще хуже.

Это доченька успела всех на ноги поднять: я же, по ее словам, такая-рассякая, бедную больную ПЕШКОМ ИДТИ заставила, а ее, такую любящую дочь, из машины вышибла, чтобы свое черное человекоубийственное дело без свидетелей творить.