– Родимый ликбез! А кто декан? – спросила она и, когда Киракозов назвал фамилию, оживилась еще больше: – Знаю-знаю, я ему оперативную хирургию сдавала, неплохой мужик. То есть какой он мужик, я не знаю, вот как-то не случилось попробовать, но человек славный… Ты что-нибудь умеешь? – Киракозов пожал плечами. – Кардиограмму снимал когда-нибудь? – Киракозов кивнул. – Вот и ладно, а заодно и проверим, – она подмигнула, – вместе с кардиографом. В вену колешь?

– Колю, – опять кивнул Киракозов, – когда попадаю. Вообще, я твердо знаю, что человек состоит из черепяной коробки, тулова и конечностей, а черепяная коробка из частей мордастой и мозгастой…

– Ну?! – восхитился Сеич, а «рафик» восторженно вильнул и заерзал на влажной набережной. – Из мозгастой и мордастой?

– Ага, и в мордастой части находятся дырья, которые бывают большие и малые, например ушья, глазья и носопыры. Но самая большая дырья есть рот, он… оп! – Восторженный «рафик» так подпрыгнул на выбоине в асфальте, что Киракозов хлопнул этим самым ротом, прикусив губья зубьями, и решительно закруглился: – Ну и прочая такая петрушка. Кстати, что за «петрушку» на конференции поминали?

– А? – не сразу сообразила Диана. – А, Петрушку! Так это всего-навсего улица Петра Алексеева, рядышком с Сенной, – распознала она. – Петрушка – это ладно, а вот как-то раз сердобольная бабанька из автомата на Сантьяго-де-Куба скорую на уличного пьяного битого вызвать пыталась. «Так куда ехать-то, бабушка?» – «Дык, милые, написано тут про какую-то Бабу-ягу!» И ладно Петрушка с Бабой-ягой, – увлеклась Диана, – а вот проспект Мориса Тореза то в Маркизы Тарасы перекрещивают, то в Маруси Терезы, а то и вовсе напраслину возводят: кого-то зарезал, дескать… Ладно, это всё дичь! – увлеченно продолжала Вежина. – Лучше скажи, Сеич, где у нас Заячья Роща находится?

– Заячья? – переспросил Сеич. – Роща? – задумался он. – А есть такая?

– Да кабы я знала! – воскликнула Диана. – Во всяком случае, когда я на скорой работала, мы ее так и не нашли. – Сеич порывался что-то вставить, но Вежину несло: – Вызов поступил: Заячья Роща, дом такой-то, квартира такая-то, этаж, подъезд, всё чин чином, кому-то там с чем-то ну очень плохо. Нам всем во втором часу ночи после забойного дня тоже немногим лучше, но сели, само собой, поехали. Едем, спим. Где-то через часок водила врача толкает: «Всё, – заявляет, – приехали. Вот вам Осиновая Роща, а где Заячья, я не знаю», – говорит и засыпает. Доктор Б-н, подслеповатый такой, мы с ним потом лихо в автец влетели, смотрит и ничегошеньки не понимает: загородная осенняя тьма, освещенная будка в два этажа, а под ней к столбику с табличкой «ГАИ» привязан здоровенный козел, черный, как положено, и бородатый. Козлище на врача пялится, врач на козлину таращится и никак решить не может: то ли он совсем заснул, раз навсегда, то ли всё-таки проснулся и теперь пора на себя психиатров вызывать. Подожди, подожди, – Диана азартно отмахнулась от Сеича. – Для начала Б-н все-таки меня растолкал, я на пост пошла, а там гаишник разбуженный уставился на меня, как козел на доктора или, скорее, доктор на козлицу: «Да где же я тебе зайцев ночью возьму, да еще вместе с рощей?!» Короче, действительно – всё, в самом деле приехали! Отзваниваемся на Центр, а нам: «А что вы там, собственно, делаете, – говорят, – если вы уже полтора часа как должны быть – квартира такая, дом сякой, Зодчего Росси?!»

– Ой, Диночка, – радостный Сеич едва удержал впавший в экстаз «рафик» на проезжей части, – Диночка, солнышко, а мы-то, кстати, куда сейчас едем?

– Как «куда»? – Диана обалдела.