Но самое-то интересное, что доктор Эрнст Граффенберг, тот самый, который изобрел точку «Джи», сказал: «Нет такой точки на женском теле, от которой бы женщине нельзя было получить сексуального удовлетворения».

Нам, гинекологам, в работе излишние женские волосы почти не мешают, и сбривать их перед посещением врача, в принципе, не нужно. Но иногда консерватизм с волосами на причинном месте может сыграть поистине злую шутку. Так, например, на одном из моих приемов в гинекологической клинике произошел ужасный случай. Во время осмотра миссис Джефферсон «в зеркалах», когда для осмотра во влагалище вставляется зеркало Куско, получилось так, что лобковые волосы этой английской дамы… намотались на закрепляющий механизм зеркала, состоящий из винта и гайки. И не просто намотались, а плотно, так, что ни туда, ни сюда… Тогда первой мыслью, пришедшей в голову, было желание намотавшиеся на винт волосы просто… отрезать. Но объяснить миссис Джефферсон, с какой это стати казавшийся в начале консультации адекватным гинеколог с «приятным восточноевропейским акцентом» вдруг начал внезапно стричь ей волосы на промежности, аки Видал Сассун, было несколько затруднительно. Не подавая виду, я стал глазами искать ножницы, в попытке незаметно состричь волосы, не привлекая к процессу излишнего внимания. Помогавшая мне при осмотре медсестра Хилари, поняв суть трагедии, прыская в кулак, вышла из кабинета, видимо, чтобы как следует поржать. Найдя, наконец, в столе тупые канцелярские ножницы и пытаясь не доводить дело до скандала, я завел с миссис Джефферсон ни к чему не обязывающий разговор о погоде в Девоншире и… начал стричь. То место, где особо толстый пучок волос был завинчен намертво гайкой, стричь было крайне неудобно. Единственным способом было «перепилить» застрявшие волоски. Раздался звук «ножовки по металлу». Миссис Джефферсон открыла глаза и вопросительно посмотрела на меня.

– Извините, миссис Джефферсон. Возникла накладка. Небольшая часть лобковых волос намоталась на крепеж зеркала.

– Так размотайте их как можно скорее и, пожалуйста, если это вас не затруднит, прекратите пилить.

– Безусловно, миссис Джефферсон. Извините, – сказал я, с ужасом понимая, что не продвинулся ни на шаг.

Медсестра Хилари, видимо от души отсмеявшись за дверью, с серьезным «профессиональным» лицом вошла в кабинет. Увидев меня, пилящего металлическое зеркало канцелярскими ножницами, она быстро развернулась и опять вышла. Я понял, что остался один. Оставить миссис Джефферсон лежащей на кресле с застрявшим зеркалом и уйти искать острые ножницы по клинике было совершенно невозможно. Единственным способом позвать на помощь было нажать красную кнопку «Остановка сердца», которая подает общегоспитальный сигнал тревоги и немедленно привлекает в комнату реанимационную бригаду в количестве семерых человек с кислородной маской, дефибриллятором и носилками. «Мм-да… низкий сорт, нечистая работа», – подумал я, вспоминая классика. Положение становилось безвыходным. Миссис Джефферсон стала прозрачно намекать, что сегодня вечером она собиралась играть в бридж с миссис Тоуз, и поэтому ей было бы очень важно оказаться дома хотя бы до захода солнца и, если это только меня не затруднит, без металлических конструкций во влагалище.

На этом интересном месте в кабинет вернулась Хилари.

– Ножницы! Острые ножницы! – взмолился я.

Медсестра кивнула и побежала их искать. Единственные острые ножницы были найдены только в операционной, да и то в составе набора для чревосечения, состоящего из зажимов Кохера, Гуиллама и Цеппелина, крюков Лангенбека, скальпелей, ранорасширителя Балфура и штопора для извлечения миоматозных узлов. Чтобы не терять времени, Хиллари принесла весь набор для чревосечения в смотровую.