Ему было все равно. Никита чувствовал себя опустошенным и настолько уставшим, будто прожил на Земле уже сотню лет.

– Я не знаю, – только и сказал он.

– А зря. В твоей жизни стало очень много иллюзорного. Ты запутаешься, если не научишься держаться за реальность.

– Что?.. Откуда ты знаешь?

Он пытался вспомнить, где видел ее раньше, но ничего не получалось. Дело было даже не в этой маске – он бы такой голос не забыл!

Она же не собиралась возиться с ним. Она прошлась по крыше, расслабленно, спокойно, будто по ней не хлестали кровавые потоки.

– Разве это сейчас важно? – полюбопытствовала она.

Нет. Не это. Гораздо важнее для Никиты было вырваться из того кошмара, в котором он оказался заперт. Только как? Если бы он мог, он бы давно сделал это!

– Помоги мне… – попросил он.

– Я думала об этом. Я даже могу. Но если я сделаю это сейчас, как ты выберешься, если меня не будет рядом?

– Это что, повторится?

– Может повториться, – кивнула девушка-птица. – Это ведь не первый раз с тобой?

– Нет… Но первый раз – вот так!

– А будет хуже. Ты должен научиться сам, и тогда никто не сможет тебя уничтожить.

– Так научи меня!

Мог ли он этим утром подумать, что ему предстоит такой разговор с чумным доктором? Вот уж вряд ли! Однако сейчас это казалось самым правильным на свете.

– Думай о том, что настоящее, – посоветовала она.

– Как отличить? Все выглядит настоящим!

– Вот именно: выглядит. Твой разум сам рисует половину того, что ты видишь. Оно было скрыто внутри тебя, как затаенный страх, а теперь вырвалось наружу. Это легко: затаенные страхи есть у каждого. Из-за того, что твой разум играет против тебя, ты и не можешь вырваться из лабиринта. Ты сам его создал.

– Но я не знаю, как это прекратить, я не того хотел!

– Ты должен не только видеть. У настоящего есть преимущество над иллюзией. Воспользуйся им.

Она подошла к перилам, но не остановилась перед ними. Она ловко прыгнула – и оказалась на тонкой металлической балке, совсем как настоящая птица.

– А ты… ты настоящая? – прошептал Никита.

– Как знать? – задумалась девушка. – Проверь!

– Как? Что это за преимущество настоящего?

– У тебя много чувств. Говорят про пять, но их больше. Зрение, слух, осязание – я вот про это. Навязанная иллюзия похожа на болезнь. Она обычно поражает одно чувство, ну, или два, редко – три. Но никогда – все сразу.

– Там, внизу, когда меня душили… Я чувствовал это!

– Но не видел.

– Видел в отражении!

– Это не считается.

– Видел и волосы, но отдельно, до того, как они напали на меня, – признал Никита.

– Видишь? Было или одно, или другое. Тебя обманывали твои глаза, потом – твои ощущения. Но не одновременно. А теперь скажи мне… что тебя сейчас окружает?

– Кровавый дождь!

– Правда? Ты уверен в этом? Абсолютно уверен?

Вопрос казался странным, а ответ – очевидным, и все же Никита не спешил. Он постарался сосредоточиться на всем, что чувствовал в этот момент.

Он видел дождь из крови. Он видел, что его одежда стала мокрой. Но, если задуматься, он не чувствовал себя промокшим под дождем.