Да и не пахло в воздухе кровью. А ведь у нее такой запах, что ни с чем не перепутаешь! Если бы все это время с небес проливался кровавый ливень, вонь стояла бы жуткая. Но – нет, ничего, долгожданный воздух, наполнявший его легкие, был пропитан весенней свежестью. Нет даже ощущения ударов тяжелых капель по коже!

Как только Никита понял, что дождя нет, иллюзия развеялась, отпустила его. Он снова был под ясным небом, уставший, но… спокойный. Реальность и обман, до этого вцепившиеся друг в друга, разошлись, разделились незримой границей. Никита осторожно коснулся шеи, но боли не почувствовал. А ведь если бы его действительно душили с такой силой, наверняка остался бы синяк! Нет, ему показалось… Хотя погибнуть от этой иллюзии он, пожалуй, мог.

Зато теперь он был свободен. Никита улыбнулся и поднял взгляд, собираясь поблагодарить свою неожиданную спасительницу. Вот только девушки-птицы рядом с ним больше не было, и он не знал, ушла она через распахнутую дверь или растворилась в кровавом дожде.

Как бы то ни было, он остался на крыше совсем один.

* * *

Ульяне нравилось думать о том времени, когда у нее будет собственная семья: муж и дети. Нет, Авиновы, конечно, хорошие, но она так и не успела свыкнуться с ними по-настоящему. Ульяна была благодарна им и любила их, однако она пришла в их дом слишком взрослой, чтобы забыть, чья она дочь.

А вот ее семья – другое дело. Дети будут любить ее просто за то, что она – их мама. Им будет все равно, толстая она или нет, красивая или не очень. Рядом с ними она обязательно будет красивой! Поэтому Ульяне даром не нужна была никакая карьера, да и образование она получала просто потому, что так было принято. Мечтала она совсем о другом.

Но с будущим мужем она пока не встретилась, детки существовали только в ее мечтах, и она довольствовалась общением с Зоей. Это она любила! Мама Ира уехала на очередную встречу благотворительного фонда, папа Гриша увез Степку в секцию. Так что дома оставались только Ульяна, Зоя и Регина. Но Регина была у себя, она не поднималась. А вот Ульяна готовила ужин и присматривала за малышкой.

Это было проще простого: Зоя рисовала что-то, устроившись за кухонным столом. Но вот ей это надоело, и она направилась носиться по коридору. Ульяна перехватила ее и кое-как объяснила, что бегать можно, но только осторожно и по первому этажу. Она справлялась с языком жестов не так ловко, как мама Ира, однако Зоя, кажется, поняла ее – она вообще была на удивление смышленым ребенком.

Просьбу она выполнила. Из коридора то и дело слышался громкий топот, и Зоя мелькала у дверей. Смешная она все-таки… И какая-то слишком оживленная сегодня!

Понятно, что все пятилетки на месте не сидят. Но Зоя раньше не носилась просто так по коридорам, слишком уж пустая и бессмысленная игра для нее. А тут – бегает, хохочет, будто нет на свете ничего веселее! Хотя кто их поймет, малышей этих?

Закончив с ужином, Ульяна решила, что неплохо бы уделить внимание младшей сестренке. Ведь ей уже должно было надоесть просто так летать по коридорам! Однако Зоя выглядела увлеченной и счастливой, как будто во всем этом был какой-то смысл, как в полноценной детской игре.

– Зоя! – окликнула ее Ульяна.

Но малышка, конечно же, не отреагировала, она и не могла. Зоя продолжала со смехом носиться по комнатам и коридорам, даже не зная, что она смеется. Вот она мелькнула мимо кухонной двери, с игрушкой этой своей, и снова, но уже без игрушки… причем бежала она в одну сторону, не обратно.

Ульяна нахмурилась: это было странно! Она пыталась сообразить, через какую комнату Зоя могла вернуться в ту часть дома, минуя кухню.