Заткнув себе рот ладонью, Суворов округлил глаза в деланом ужасе:

– Коль мы князя тотчас позовем, этак еще прознают, вражины. Мы проще поступим… Епифан!

В дверях тут же возникла плечистая фигура порученца, хорунжего:

– Чего, ваше превосходительство, изволите?

– Узнай-ка, братец, быстренько – кто в штабе у Милорадовича инженер? Я вот так, наобум, не помню… А дело важное!

– Понял, ваше превосходительство! – казак выпятил грудь – Вызнаю сей же час.

– Ну, вот… А мы пока еще схему посмотрим. Вдруг да не один там такой шанец есть?

Снова все трое принялись рассматривать схему. Встали эдак, рядком, и давай пялиться… Прямо как бараны на новые ворота, помилуй, Господи! И, чем дольше смотрели, тем больше всякого подозрительного находили.

– О! А вон, вон – а этот шанец зачем?

– А вон тот редут? Тут же башня рядом с ним крепостная!

Пока рассматривали, возвратился Епифан с докладом. Фортификацией в бригаде Милорадовича занимались двое – премьер-майор Осип Людвигович Финкельберг, выходец из лифляндских немцев, и его помощник, вольнонаемный, из чиновников бывших – Петровский, Кузьма Лукич.

– А кто у них там в работниках? – Ляшин вопросительно взглянул на Епифана.

Тот повел плечом:

– Да всяко! И сами солдатики роют, и артельщики тутошние. Да ведь, ваше превосх…

Комендант отмахнулся:

– Да знаю, знаю… Что там на рисунке-то? Ну, который девочка твоя, Леша…

– А! Так он, ваше превосходительство, на восточную башню указывает. А уж с какой стороны к ней подобраться решили – бог весть.

– Бог весть! – скривившись, передразнил Суворов. – Давайте, ступайте уже. Проверьте там всех! Завтра к вечеру с докладом жду.

Проверяли осторожно. Снова пересмотрев схему, уяснили – все же первые выводы были правильными: самые подозрительные – шанец у оврага, что у реки Боруй, и там же – редут. Остальные дополнительные укрепления в общую схему укладывались вполне.

– Ну, Алексей… Ну… – выходя из штаба, Круглов развел руками и наконец-то высморкался. – Ай! Простыл что-то… А ведь жара!

– Да на жаре-то проще простого.

– Вот и я думаю… А про шанец твой так скажу. Далековато от него до восточной башни! Ежели именно ее взорвать удумали – так какой в том шанце смысл? Ближе, ближе искать надобно. Я уж и приметил, где. У Московского ретраншемента, вот где! Я там многих знаю…

– Ну, так, Иван Андреевич, и ступай, – согласился поручик. – А я пока про немца того вызнаю. Зачем ему шанец-то?

* * *

Старший фортификационный инженер пехотного полка генерала Андрея Милорадовича премьер-майор Осип Людвигович Финкельберг вот уже неделю пил. Совсем по-русски, бессовестно и беспробудно. О том Ляшину поведали в первом же греческом кабаке, ближайшем к расположению бригады. Двое посыльных, один каптенармус, плюс еще парочка офицеров, гусар. В кабаке все они не просто закусывали да пили – играли, и по-серьезному, не мелочась!

– Ментик свой заложу и ташку, вот, ей-богу! – порывисто божился гусар.