Ага! Вот мужчина что-то сказал по-турецки… Госпожа Рашель ответила… Бояна навострила уши…

– Что-то я давно не видела Ивонну…

– Она занята нашим другом…

– Ах да. Тот неопрятный толстяк. Круглов.

– Нет… Тем, что в небольших чинах. Дело важное, абы кому не поручишь.

– Ты так ее ценишь?

– Не ее, а его.

– И все-таки… Если бы нужно было выбирать – я или Ивонна… Ты бы кого выбрал? Извини, я настолько уже обнаглела… Потому что пьяная от любви!

Послышался мужской смех… поцелуи…

– Милая Рашель, ты забыла, я ведь уже говорил. Я – турецкий вельможа! Уважаемый человек. Пора мне и жениться уже. Сколько жен я могу иметь? Уж точно не одну. Возьму вас обеих. Если вы захотите, ага.

Важный тип в небольших чинах. Предатель. Служанка запомнила и, набравшись нахальства, постучала…

– Это ты, Тамия?

– Я принесла вино.

– Давай!

Дверь приоткрылась – голая Рашель лично взяла поднос…

– У нас нынче будут гости. Вечером, ближе к ночи. Начинайте готовить с тетушкой Салимой. И да, пусть Аббас уже начинает топить.

* * *

Гости явились вечером, как стемнело. К тому времени Мустафа-бей уже покинул гостеприимный дом госпожи Рашель, сама же хозяйка переоделась в привычное турецкое платье. Впрочем, черт ее знает, что ей было привычней.

Визитеров было двое. Один – здоровенный бугай с рыжей бородой и длинным кинжалом за поясом – здорово походил на разбойника, второй…

Второго Бояна узнала. Солидное брюшко, тонкий, с небольшой горбинкою, нос, вислые усы, тщательно выбритый подбородок. Цепкий, как у лошадиного барышника, взгляд. Одет солидно: синие шелковые штаны-«дзагшин», кафтан, кожаный пояс…

Хашим-хаджи! Двоюродный дядюшка из Кючук-Кайнарджи. Испортивший племяннице жизнь. О, как же она его ненавидела…

– Это – кошка! – Хашим тоже узнал девчонку. Отпрянул, выхватывая кинжал… и сразу же бросился:

– Убить ее! Убить!

Уж точно, он вмиг раскромсал бы племяннице горло… Да вот только та оказалась проворнее! Схватила висевшие на поясе ножницы. Те самые, что в гаремах используют, как стилет… Воткнула насильнику в сердце! Собаке – собачья смерть.

– Хватайте ее! – тут же приказала хозяйка. – В чулан. И приберите труп, живо.

Слуги – Давид и Аббас – схватили служанку за руки, повели… Та не сопротивлялась – смысл? У таких бугаев не вырвешься.

* * *

Чулан, как ему и полагается, располагался на первом этажа дома, рядом с комнатами для слуг. Небольшая комната, заваленная всяким хламом – старой посудой, кусками ткани, мешками, матрасами, подушками, одеялами… Объемистый ларь для муки, подвешенные на поддерживающем крышу столбе связки овощей и трав.

Затворив дверь, заперли снаружи на большой висячий замок. Ключи от него всегда были у тетушки Салимы… но нынче их взял Аббас, у такого здоровяка – отбери попробуй. Да и кто будет отбирать? Некому.

Жалела ли Бояна о том, что сделала? Нисколько. Хашима нужно было убить. Обязательно! Такая мразь просто не должна была жить.

Девушка разложила на полу одеяла, уселась… задумалась. Ну вот, наконец, отомстила. Сподобил Господь, но почему-то радости особой нет. Может, не стоило так торопиться? Хотя Хашим-хаджи ведь ее узнал. Рассказал бы… Так что все равно бы оказалась дева в чулане – хоть так, хоть эдак.