Так… Биноклей тоже нет. Зато есть подзорная труба – вон, на корме, у вахтенного. Там же – пара малокалиберных старинных пушек и что-то вроде большого ружья на крутящейся подставке. Ну-у, уж тут могли и пулемет приспособить, чего уж так-то! Ружье! Здоровенное, правда. Этакая неподъемна дура.

– Фальконет, – кто-то произнес рядом, по-русски. – Пушки-то галерные веслами наводятся, а этот, вишь ты, руками. Ловконько, ага.

Пленник быстро обернулся:

– Вы кто?

– Я-то? – через три скамейки от Ляшина, сидел, прислонившись к борту, худой, но жилистый мужичок лет тридцати пяти – сорока, с уже отросшей на голове жесткой щетиной. Обычное славянской лицо, курносое, в меру скуластое, глаза светлые, небольшие, выгоревшие на солнце белесые брови. – Меня-то Никодимом кличут. Никодим Иванов сын, Репников. Деревня наша – Репниково. Графа Мирошнина землица. Слыхал, небось, про графа?

– Не… не слыхал, – озадаченно отозвался Ляшин.

Так вот он и познакомился с Никодимом, Никодимом Иванычем, коему суждено было стать Алексею верным спутником и другом.

Ну, пока что до дружбы было далеко, так сказать – первое знакомство.

– А я – Ляшин, Алексей, – пленник, наконец, улыбнулся. – Можно просто – Леша. Турист. Вот, купались вчера, тут эта чертова галера и…

– А-а-а, – покивал новый знакомец. – Так тебя с берега взяли… Ну, капитан наш, Озер-бей, людокрадством не брезгует. Из купеческих будешь? Иль паломник?

– Говорю же – турист. А вы?

– Мы-то из воинских, – Никодим хмыкнул. – Как забрили рекрутом в Астраханский полк, так до сих пор и там… Был. В полон угодил, и вот тут теперь. На галере.

Репников явно нес какую-то чушь, хоть и не производил впечатления сумасшедшего. Скорее, наоборот – себе на уме хитрован. Может быть, поможет прояснить ситуацию?

– А хозяева-то галеры кто? Террористы?

– Хозяева-то? Да нешто не видишь – турки!

– Что турки – вижу. Просто хотелось бы уточнить…

– Ахмет, капитан – из воинских, султану Абдул-Хамиду служит, не сам по себе. Звание его – бей. Это по-нашему капитан или майор будет. А то и полковник. Все остальные – его люди. Вся команда, еще и пушкари, и солдаты. Пушкари у Ахмета хороши, не чета прочим. Австрияки, из цесарских немцев. В магометанскую веру перешли, деньгами прельстившись. Ну, не прогадали, чего уж. Капитан Ахмет – человек не скупой.

– Хм… надо же – не скупой! – отвернувшись, Ляшин попытался осмыслить услышанное. Невдалеке от причала, на песчаный пляжик, вдруг высыпала стайка подростков. Опять же – ни джинсов, ни шорт, ни смартфонов! И – одни мальчишки, девчонок не было ни одной. Почему?

Смеясь, парни скинули куцую одежонку и голышом бросились в море.

– Слышь, Никодим… А что, гребцы тут все – пленные?

– Да почти, – Репников потянулся и смачно зевнул, перекрестился. – Есть и наемные – те за деньгу робят. Сказал же, капитан Ахмет-бей не из скупых. Наемников на берег отпускают, пленных – нет. А кормежка одинакова! Правда, у наемников деньжата водятся – могут и кое-что из офицерской кухни купить. Не голодают. А вот мы – всяко.

– А вообще, что теперь с нами будет? Куда-нибудь высадят? Выкуп потребуют?

– Выкуп? – собеседник с любопытством глянул на Алексея.