– Эй, не надо от меня прятаться. Что Блэр имела в виду?

Кажется, он задел больное место.

Аллегра открыла глаза и посмотрела на него в упор:

– Я не хочу говорить об этом сегодня, вечер и без того был ужасный.

Оба снова замолчали, но Джефф не собирался так легко сдаваться. Ему не нравилось, что Аллегра прячется от него в свою раковину, и беспокоила ее неожиданная скрытность.

– Разве твой отец не Саймон?

Аллегра не ответила. Молчание затягивалось, Джефф догадывался, что она ищет путь к отступлению, пытается придумать способ избежать неприятного разговора. По‑видимому, он затронул вопрос, о котором ей очень не хотелось говорить даже с ним. Все это время Аллегра сидела отвернувшись к окну. Наконец она печально покачала головой и проговорила:

– Мама вышла замуж за Саймона, когда мне было семь лет.

Признание далось Аллегре очень нелегко. Джефф был в

затруднении: ему не хотелось ворошить старые тайны, но он собирался жениться на Аллегре и хотел ей помочь всем, чем сможет.

– Я и не знал, – осторожно сказал он.

– Мой так называемый настоящий отец живет в Бостоне, он врач. Я его ненавижу, и он меня тоже. – Она наконец повернулась к Джеффу и посмотрела ему в глаза. Чувствуя, как нелегко ей говорить, Джефф решил прекратить расспросу. Он просто еще раз нежно дотронулся пальцем до ее щеки, а когда пришлось остановиться на красный свет, наклонился к ней и поцеловал.

– Аллегра, что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты знала: я здесь, с тобой, и я тебя люблю. Больше никто не причинит тебе боли.

У нее выступили слезы на глазах. Когда Джефф наклонился, чтобы ее поцеловать, Аллегра прошептала:

– Спасибо.

Остаток пути до дома они провели в молчании.

В это время в Бель‑Эйр Стейнберги уже поднялись в свою спальню. Поглядывая на Саймона, который развязывал галстук, Блэр взяла в руки глянцевый журнал и притворилась, что читает.

– Я слышала, ты сегодня встречался за ленчем с Элизабет Коулсон, – холодно сказала она, взглянув на мужа. – Я думала, что у тебя с ней все кончено.

– У меня с ней ничего и не начиналось, – тихо ответил Саймон.

Расстегивая на ходу рубашку, он прошел в ванную, но услышал, что Блэр идет за ним. Он повернулся к ней, и Блэр посмотрела ему в глаза, сверля его взглядом.

– Я же тебе говорил, у нас чисто деловые отношения.

Саймон сказал это очень спокойно, но увидел, как у нее

поникли плечи. Блэр вдруг снова почувствовала себя старухой. Он остался таким же красивым, как и раньше, и он обедает в кафе со спутницей, которая по возрасту годится ему в дочери. А она поблекла, увяла и вообще не чувствует себя женщиной. У нее все в прошлом, даже в профессиональном плане, и вот теперь она стала матерью невесты, а скоро станет тещей. Блэр почувствовала себя древней старухой.

– И над чем же ты с ней работал в Палм‑Спрингс? – тихо спросила она.

Саймон повернулся к ней спиной.

– Не надо, Блэр. – Он не собирался снова играть с женой в игры, в последнее время они и так занимались этим слишком часто. – Мы просто разговаривали, вот и все. Мы с ней друзья. Прошу тебя, Блэр, ради нас обоих оставь это, хотя бы такую малость ты должна ради меня сделать.

– Я ничего тебе не должна. – Глаза Блэр наполнились слезами, она круто повернулась и вышла из ванной. Но потом посмотрела на него через плечо в открытую дверь. – Ты предложил, по словам Аллегры, ей вместе снять фильм?

– Это я ей сам сказал. Мы просто разговаривали и все. Элизабет возвращается в Англию.

– А ты? Ты будешь снимать следующий фильм в Англии?

– Нет, следующий фильм я снимаю в Нью‑Мексико.