Саймон медленно вышел из ванной, подошел к жене и обнял ее.

– Блэр, я люблю тебя и хочу, чтобы ты это знала. Прошу тебя, давай больше не будем об этом… Нам обоим станет только больнее.

Но Блэр хотела, чтобы ему было больно, чтобы он страдал так же, как страдала она, узнав, что полгода назад у него был роман с Элизабет Коулсон. Саймон был очень осторожен, никто ни о чем не догадывался, но Блэр все знала. Она узнала правду совершенно случайно, когда кто‑то из знакомых сообщил ей, что видел Саймона и Элизабет в Палм‑Спрингс. Говоривший ни о чем не подозревал, но Блэр сразу догадалась, что происходит. Стоило ей услышать, что ее мужа видели с другой женщиной в Палм‑Спрингс, как у нее по спине пробежал холодок. Конечно, Саймон все отрицал, но когда на каком‑то приеме Блэр несколько минут понаблюдала за тем, как он разговаривает с Элизабет, у нее не осталось сомнений. Саймон и Элизабет держались как мужчина и женщина, которые по ночам в постели делятся друг с другом всеми своими секретами. Она снова попыталась узнать правду у Саймона, но тот ничего не сказал. Однако Блэр сердцем чувствовала неладное.

Аллегра об этом ничего не знала, Блэр не рассказала никому. Она просто носила все в себе, а душа болела, и сегодня, когда Аллегра сказала, что видела их вместе, боль вспыхнула с новой силой.

– Что, обязательно нужно было встречаться с ней в ресторане? Почему ты не мог поговорить с ней в офисе?

– Потому что если бы я встречался с ней в офисе, ты бы решила, что я с ней сплю. Я подумал, что будет лучше назначить встречу в людном месте.

– Лучше всего, если ты вообще не будешь с ней встречаться, – тихо сказала Блэр. Она бессильно осела на кровать. – Но может, это уже не имеет значения.

Она медленно встала и побрела в свою гардеробную. Саймон не последовал за ней. В их жизни все так изменилось… Они уже несколько месяцев не занимались любовью. Это прекратилось само собой, без каких‑либо обсуждений, как только Блэр узнала о романе Саймона. Она стала чувствовать, что стареет, что Саймон ее не любит, его желание к ней угасло.

Когда Блэр, переодевшись в ночную рубашку, вернулась в спальню, Саймон читал в кровати. Он с сочувствием посмотрел на жену. Она очень переживала его измену, он и сам ужасно сожалел о своем поступке, но это было одно из тех событий, которые иногда случаются, и сейчас он ни какими силами не мог изменить прошлое. Мало того, он с досадой сознавал, что Блэр не позволит ему забыть о том, что произошло. Вероятно, он это заслужил. Саймон смирился с тем, что его судьба в руках Блэр, ему только очень хотелось найти какой‑то способ убедить жену, что он по‑прежнему очень ее любит. Но она ему не верила. Кроме сериала, мысли Блэр занимала только Элизабет Коулсон, казалось, больше ее ничто не интересует. Саймон задавал себе вопрос, изменится ли что‑то теперь, когда Аллегра собралась замуж. Может, подготовка к свадьбе немного поднимет настроение Блэр? Во всяком случае, он на это надеялся.

– Я рад за Аллегру, – тихо сказал Саймон. – Джефф славный парень, думаю, он будет ей хорошим мужем.

Блэр пожала плечами. Больше двадцати лет Саймон тоже был ей хорошим мужем, а теперь вот все изменилось. Они были так счастливы, так близки, считали свою семью особенной, непохожей на другие, наивно относили себя к числу счастливчиков, которым все нипочем. Но в конце концов несчастья не обошли стороной и их. И вот теперь все стало по‑другому и никогда больше не будет таким, как прежде. Даже если бы после Палм‑Спрингс он порвал с Элизабет Коулсон, прошлого уже не вернуть. Слишком поздно.

Блэр легла в кровать и взяла книгу – новый роман Джеффа. Она купила его примерно неделю назад, еще не зная, что автор скоро станет ее зятем. Но ей было трудно сосредоточиться на чтении, и о самом Джеффе она тоже не могла думать, неизменно возвращаясь мыслями к Саймону и Элизабет Коулсон.