– Попробуй сказать это маме. Она и слышать ничего не хочет! Каждый день спрашивает, позвонила я ему или нет. А я говорю, что не позвонила и не собираюсь.

– А что думает по этому поводу Саймон?

– Я его еще не спрашивала, но он всегда ратует за справедливость. Кстати, именно по его инициативе я пригласила Чарлза Стэнтона на вручение диплома. Папа тогда говорил, что было бы несправедливо не пригласить его на такое важное событие и что Стэнтон будет мной гордиться. Но ему было плевать на меня, он приехал и был груб со всеми, даже с Сэм, которой тогда было десять лет. Скотт возненавидел его с первого взгляда. Он тогда не знал, кто это такой, я просила маму и Саймона ничего не говорить Сэм и Скотту. Они сказали, что Стэнтон – друг семьи. Теперь‑то все знают

правду, но тогда я очень боялась признаться. Мне казалось, что если брат и сестра узнают, – что Саймон не мой родной отец, я стану для них как бы человеком второго сорта, они перестанут меня любить. Но правду сказать, Саймон никогда не делал различия между мной и своими родными детьми. Если его отношение ко мне когда‑то и отличалось, то только в лучшую сторону.

Аллегра улыбнулась, потом вздохнула и снова потыкала вилкой кусочек рыбы. Затем опять посмотрела на Джеффа.

– Мне очень повезло с отцом, если не считать первых пяти лет.

Джефф кивнул, думая о том, как сильно травмировали ее эти первые годы, и понадобилось много времени, чтобы затянулись душевные раны.

– Ну как ты думаешь, что мне делать?

– Что хочешь, – ответил Джефф. – Это наша свадьба, и ты не должна идти на поводу у своей матери.

– Мне кажется, она до сих пор чувствует себя виноватой в том, что когда‑то ушла от него, и хочет как‑то компенсировать ему потерю, сделать для него хоть что‑то, бросить ему своего рода подачку. Но я не считаю себя в долгу перед ним, Джефф. Он никогда, понимаешь, никогда не был мне настоящим отцом.

– Ты ему ничего не должна, – твердо сказал Джефф. – Знаешь, я попрошу твою мать не упоминать его в приглашениях.

Аллегра испытала облегчение оттого, что Джефф по крайней мере ее понял.

– Я с тобой согласна. И мне все равно, как полагается поступать в таких случаях. Он‑то последние двадцать четыре года не обращался со мной, как полагается отцу.

– Он не женился во второй раз?

Джефф подумал, что эта история по‑своему трагична для каждого из ее участников. Вероятно, все трое так и не смогли до конца оправиться от потрясения после смерти Пэдди.

– Нет, он больше не женился. Да и кому он нужен?

– Элли, а может быть, он не всегда был таким неуравновешенным и смерть твоего брата его сломила?

– Мое раннее детство тоже было для меня тяжелым потрясением. – Аллегра откинулась на спинку стула и вздохнула с облегчением. Дело сделано, она все рассказала Джеффу. – Ну вот, теперь ты знаешь все мои страшные тайны. Мое настоящее имя – Аллегра Шарлотта Стэнтон, но предупреждаю: если ты когда‑нибудь назовешь меня так, я тебя убью. Меня вполне устраивает фамилия Стейнберг.

– Меня тоже, – произнес Джефф немного рассеянно, все еще раздумывая над услышанным. Он встал, обошел вокруг стола и поцеловал Аллегру.

В тот вечер ни один из них не закончил ужин, они вышли на пляж, долго гуляли и снова говорили о Чарлзе Стэнтоне. Аллегра была рада, что рассказала Джеффу о своем детстве. Как будто с плеч ее свалилась стопудовая гиря. И сейчас, говоря о своем биологическом отце, она, хотя и злилась на него по‑прежнему, стала как‑то меньше переживать из‑за случившегося. У нее был Джефф и своя собственная жизнь. Наконец она начала выздоравливать.

Прогулявшись по пляжу, они долго сидели на террасе, любовались звездами, потягивали вино.