– Скажи, Элли, за что ты его так ненавидишь? – спросил он тихо. – Что он вам сделал, тебе или твоей матери? – Джефф предполагал нечто ужасное, но Аллегра взяла вилку и пожала плечами:

– В общем‑то ничего страшного он не натворил… во всяком случае, тогда. Скорее беда в том, чего он как раз не сделал после… У меня был брат, его звали Патрик, Пэдди. – Аллегра подняла глаза и улыбнулась. – В детстве он был моим героем. Он был на пять лег старше и делал для меня все… я была для него маленькой принцессой. Я знаю, часто бывает, что старшие братья поколачивают сестер, но Пэдди никогда меня не бил. Он завязывал мне шнурки на ботинках, помогал мне надевать варежки, чинил мои поломанные куклы, пока… – В глазах Аллегры заблестели слезы, так бывало с ней всегда при воспоминании о Пэдди. Она до сих пор хранила в запирающемся на ключ ящике рабочего стола в офисе фотокарточку брата, но не могла выставить ее на стол. Прошло почти двадцать пять лет, а ей было все еще больно вспоминать о нем. – Пэдди умер, когда мне было пять лет. – Голос Аллегры дрогнул. – Он страдал редкой формой лейкемии, в то время ее не умели лечить, да и сейчас врачи не сильно в этом преуспели. Пэдци знал, что умрет, – помню, он говорил мне, что поднимется на небеса и будет ждать меня там.

Глаза Аллегры снова наполнились слезами. Джефф перестал есть, дотянулся через стол и накрыл ее руку своей.

– Мне очень жаль.

У него тоже подкатил ком к горлу. Аллегра кивнула. Ей было тяжело говорить, но она собиралась закончить рассказ, раз уж начала. Может, доктор Грин права: лучше рассказать Джеффу все и покончить с этим.

– Я умоляла Пэдди не покидать меня, но он говорил, что придется. Под конец ему было очень плохо, я до сих пор помню, как он страдал. Считается, что человек не запоминает то, что с ним происходило в пятилетием возрасте, во всяком случае, запоминает немного, но я помню о Пэдди все, помню день, когда он умер.

Слезы мешали ей говорить, но она все равно продолжала. Джефф протянул ей бумажную салфетку. Аллегра улыбнулась сквозь слезы, думая о том, как было бы хорошо, если бы Джефф мог познакомиться с ее братом. Она часто вспоминала Пэдди и жалела, что его нет с ней.

– Когда брат умер, отец как будто повредился в уме. Оказывается, перед смертью Пэдди он сам пытался его лечить – тогда я этого не знала, мама рассказала мне уже позже, – но ничего не смог сделать. Пэдди никто не мог помочь, но отец как раз специализировался на болезнях крови, и его страшно угнетало, что он оказался бессилен. На меня он никогда не обращал особого внимания, может, потому что я девчонка, а может… не знаю. Я вообще плохо его помню в то время, мне вспоминается только Пэдди. Отца вечно не было дома, он работал. А потом брат умер, и отец потерял голову. Он срывал зло на маме, стал ее во всем винить, постоянно кричал

на нее. Тогда я почему‑то решила, что это моя вина – как, наверное, и любой ребенок на моем месте. Я думала, что совершила какой‑то ужасный проступок и из‑за этого умер Пэдди, а отец нас возненавидел. Когда я пытаюсь его вспомнить, то мне вспоминается только, как он орал. Так продолжалось около года. Уже сейчас, став взрослой, я понимаю, что он тогда, вероятно, много пил. Родители все время ссорились, кричали друг на друга, их брак разваливался на глазах. Помню, чтобы не слышать, как они кричат, по ночам я пряталась в шкаф и там плакала.

– Похоже на кошмар.

– Это и был кошмар. Дело кончилось тем, что он начал бить маму. Я очень боялась, что он и меня изобьет, и одновременно чувствовала себя виноватой, что не защищаю маму, но что я могла сделать? Тогда я все время думала, что будь Пэдди жив, ничего бы такого не произошло, но сейчас я и в этом не уверена. Он стал винить маму буквально во всем, даже заявлял, что Пэдди умер из‑за нее.