– Ну да, телевизионная служба новостей. Джефф, спустись на землю, то, чем я занимаюсь, существует только в Лос‑Анджелесе! Я адвокат в шоу‑бизнесе.

– Но при желании ты ведь можешь и расширить горизонты.

– Боюсь, это будет не расширение, а сужение, я лишусь больше половины клиентов.

– А заодно и полуночных звонков. В Нью‑Йорке так себя вести не принято, там люди деловые.

Аллегра не узнавала Джеффа: что с ним происходит, почему он стал не похож на самого себя, как только попал в Саутгемптон?

– Может, я поняла тебя неправильно, но хочу, чтобы ты знал: я люблю свою работу и не намерена ее бросать и переезжать в Нью‑Йорк. Мы с тобой никогда такого не планировали, не понимаю, почему ты вдруг об этом заговорил?

Они надолго замолчали. Потом Джефф посмотрел Аллегре в глаза и осторожно заметил:

– Я знаю, ты любишь свою работу и неплохо в ней преуспела. Но я вырос на востоке, и мне было бы приятно сознавать, что когда‑нибудь, если нам этого захочется, мы можем сюда вернуться.

– Ты этого хочешь? – Джефф раньше никогда напрямую не говорил ей, что хочет вернуться в Нью‑Йорк. – А мне казалось, что ты пытаешься привыкнуть к Лос‑Анджелесу. Я думала, ты понимаешь, что если мы поженимся, то будем жить именно там. Значит, тебя такой вариант больше не устраивает? Подумай как следует, потому что если это так, нам лучше обсудить все это сейчас, пока один из нас не совершил большую ошибку.

Аллегра была близка к отчаянию. Что и говорить, веселый получился уик‑энд.

– Я знаю, что Лос‑Анджелес стал для тебя родным городом, – медленно произнес Джефф.

Аллегра взорвалась:

– Черт побери, хватит успокаивать меня, как несмышленого ребенка! Я не маленькая! Я все поняла. Но учти, я не собираюсь переезжать в Нью‑Йорк, и если для тебя это новость, то, возможно, нам стоит задуматься, какой будет следующий шаг. Может, нам не стоит вступать в брак? Поживем какое‑то время вместе просто так, пока ты не разберешься для себя, нравится ли тебе Калифорния.

– Калифорния мне очень нравится, – натянуто произнес Джефф. Он чувствовал себя неуютно, понимая, что перегнул палку. Но этот уик‑энд оказался тяжким испытанием не только для Аллегры, но и для него. У его матери трудный характер, и иногда она бывает очень негостеприимной. – Послушай, должен же у нас быть выбор. Я не хочу, чтобы мама думала, что как только она, не приведи Господи, умрет, я тут же побегу продавать дом. Этот дом очень много для нее значит, и кто знает, может, наши дети когда‑нибудь будут приезжать сюда на лето. А что, пожалуй, мне нравится эта мысль!

Он посмотрел на Аллегру с виноватым видом, и она смягчилась, хотя всего минуту назад была готова к бою.

– Мне тоже нравится. Я просто испугалась, что как только мы поженимся, сразу переедем на восток.

– Ну нет, не сразу, давай подождем месяц‑другой, к примеру, до ноября, – пошутил Джефф. – Извини, малышка, я и не думал тебя пугать, это вышло не нарочно. Я знаю, ты очень много работаешь и многого добилась в своей области, скоро ты станешь старшим партнером, а может, откроешь свою собственную фирму. Видишь ли, мы, коренные жители востока, тяжелы на подъем. Я никогда не думал, что уезжаю на запад навсегда, я просто ехал поработать над сценарием – над одним или двумя… а потом, если получится, написать там книгу. Может, в один прекрасный день я с удивлением обнаружу, что прожил в Лос‑Анджелесе двадцать лет, но это должно происходить как‑то постепенно, я не могу за пять минут сбросить с себя старую кожу и обрасти новой.

– Ты ее никогда не сбросишь. – Аллегра поцеловала Джеффа, и они повернули к дому, шагая через песчаные дюны.