Он привлек ее к себе и стал целовать, прижимая так крепко, что она едва могла дышать. С ним она чувствовала себя в безопасности, надежно защищенной, чувствовала себя желанной – сила его желания не вызывала сомнений. Более того, она знала, что если когда‑нибудь проведет с Джеффом ночь, он ни за что не уйдет от нее до утра.

Повинуясь безотчетному желанию, Аллегра целовала его снова и снова. Но потом отстранилась и печально покачала головой. В глазах ее стояли слезы.

– Джефф, я не могу.

Он кивнул:

– Знаю. Я даже не хотел бы, чтобы это произошло прямо сейчас – боюсь, что угром вы бы меня возненавидели. Давайте на какое‑то время оставим все как есть. Пусть у нас будет этакий старомодный роман с объятиями и поцелуями. Мне достаточно просто быть с вами… или быть вашим другом, если это вас устраивает. Я сделаю все, что вы хотите, – сказал он нежно. – Я ни на чем не настаиваю и не хочу загонять вас в угол.

– Честно говоря, я сама толком ничего не знаю. Я совсем запуталась. – Их глаза встретились, и Джефф прочел в ее взгляде настоящую муку. – Мне нужны вы, и он мне нужен, я хочу, чтобы он был таким, каким он никогда не бывает, но мне кажется, способен стать… и не понимаю, почему мне не все равно? Почему я здесь? Что я здесь делаю, почему? У меня такое ощущение, будто я в вас влюбилась. Но настоящее ли все это или просто мимолетный роман? Я вообще не понимаю, что со мной происходит, – окончательно растерялась она.

Джефф посмотрел на нее влюбленными глазами, улыбнулся и снова поцеловал. Она не отстранилась и даже ответила на поцелуй. Ей нравилось целовать его, нравилось, как он ее обнимает, нравилось просто быть с ним рядом, ездить с ним в карете, кататься на коньках.

Оторвавшись друг от друга, оба прислонились к стене у двери ее номера. Аллегра не хотела приглашать Джеффа в номер, потому что тогда дело непременно кончилось бы постелью, причем в ближайшие пять минут, а это было бы хотя и заманчиво, но нечестно по отношению ко всем троим.

– Что будет, когда мы вернемся в Лос‑Анджелес? – тихо спросила она и вдруг задумалась, как Джефф воспримет реалии ее повседневной жизни. Вопрос интересный. – Сейчас все выглядит очень романтично, но как изменятся наши отношения, когда нужно будет ходить в супермаркет за продуктами, когда в четыре часа утра позвонит Кармен, потому что ее разбудила собака, опрокинувшая мусорный бак, или Мэл О’Донован, которого арестовали за вождение автомобиля в нетрезвом виде, и мне нужно будет срочно вытаскивать его из полицейского участка?

– Я поеду с вами. А иначе зачем нужны друзья? Это жизнь,

не вижу во всем этом ничего ужасного или особенно обременительного. По мне, так это даже забавно. Пожалуй, я смогу почерпнуть из жизни ваших клиентов кое‑какие идеи для своих будущих романов.

– Я серьезно. Иметь дело с моими клиентами – все равно что возиться с полудюжиной невоспитанных подростков.

– Думаю, я это выдержу. Неужели я произвожу впечатление такого хрупкого, изнеженного существа? Я привык считать себя довольно гибким. Будем считать, что это тренировка, когда‑нибудь у нас появятся дети, которые станут вытворять то же самое – или, будем надеяться, не станут, если мы правильно их воспитаем.

Аллегра была поражена и почувствовала себя какой‑то недотепой, но вместе с тем слова Джеффа были ей приятны.

– Что вы такое говорите?

– Я говорю, что хочу встречаться с вами, проводить с вами время, а там посмотрим, что из этого выйдет.