– Хорошо. – Аллегра в двух словах рассказала о предстоящем турне Брэма и об угрозах его сыну.

– По этим подонкам, которые угрожают детям, тюрьма плачет, – сказал Джефф.

Затем он поинтересовался остальными ее делами. Аллегра посмотрела на чемодан и скорбно призналась:

– Я купила вашу книгу.

– Правда? – Джефф был польщен. Приятно было узнать, что она о нем думала. – Интересно, почему вы ее купили?

– Мне захотелось иметь вашу фотографию. – Это прозвучало так похоже на признание школьницы, коллекционирующей фотографии кумиров, что Джефф рассмеялся.

– Если хотите, я могу прийти и предстать перед вами живьем, – обрадованно предложил он. На этот раз засмеялась Аллегра.

– Думаю, не стоит.

Они помолчали, и наконец Джефф спросил:

– Как поживает Брэндон?

Он ненавидел даже само имя этого человека, но любопытство победило, уж очень ему хотелось знать, звонила ли ему Аллегра.

– Я ему недавно звонила, но не застала. Наверное, он занят на судебном заседании.

– А как насчет нас, Аллегра? – мягко спросил Джефф. С самого утра он не мог сосредоточиться ни на чем, все время думал о ней.

– Думаю, нам лучше на время взять тайм‑аут, пока мы не научимся держать себя в руках.

Джефф хмыкнул в трубку:

– Давайте лучше сделаем по‑другому: я куплю вам складную дубинку, и вы будете давать мне по лбу всякий раз, когда я подойду к вам близко. Заранее предупреждаю, вам часто придется ею пользоваться.

– Я ничуть не лучше вас, – виновато пробормотала Аллегра.

– Эй, не будьте слишком строги к себе! Вы всего лишь человек и делали все как полагается, остановили меня, прогнали и сказали, что больше не хотите меня видеть.

Перечисляя все эти добродетели, Джефф ненавидел каждую из них, но в то же время уважал Аллегру за порядочность и выдержку. Она была полна решимости хранить верность.

– Да, я все это сделала, но только после того, как поцеловала вас, да не один раз, – уточнила Аллегра.

– Послушайте, прокурор, в этой стране закон не запрещает целоваться. Мы же с вами не в викторианской Англии, вы безупречны и можете собой гордиться.

В действительности Джефф предпочел бы, чтобы она не так ревностно хранила преданность Брэндону.

– А я собой недовольна, чувствую себя несчастной, и мне вас не хватает, – призналась Аллегра.

Оба рассмеялись.

– Рад это слышать, – весело откликнулся Джефф. – Если, конечно, это что‑то меняет. Как насчет того, чтобы встретиться завтра?

– Нет, это ничего не меняет, и завтра я очень занята.

– Этого я и боялся, – отозвался Джефф упавшим голосом. – Когда вы возвращаетесь домой?

– В пятницу.

– Я тоже. Может, мы хоть обратно полетим вместе? Обещаю в полете не вытворять ничего неподобающего.

Аллегра засмеялась, но мысль лететь домой вместе показалась ей не слишком удачной. Зачем мучить себя понапрасну? Ясно же, что они не смогут держаться друг от друга на расстоянии.

– Думаю, не стоит, Джефф. Может, когда‑нибудь пообедаем вместе в Лос‑Анджелесе.

– Что вы такое говорите, Аллегра, разве для нас этого достаточно? – возмутился Джефф. – По крайней мере давайте будем друзьями. Просто бессмыслица какая‑то! Вы же не монашка, а женщина, к тому же вы с этим типом даже не женаты. – Джефф догадывался, что они никогда и не поженятся, но одному Богу известно, где будет он сам к тому времени, когда Аллегра это поймет и освободится от Брэндона.