– В крайнем случае поможем! – гоготнул кто-то.

Дима, до этого молчавший по причине запыхалости, попробовал что-то сказать, но ему не дала Маринка.

– Заткнитесь, уроды! – рявкнула она, оглянувшись. – Этого рыжего пусть берет… А мы уходим!

Она силой оторвала коричневую, в браслетах по локоть руку африканца от мужниного рукава, отбросила с дороги его копье, которое чуть не засветило в лоб одному из полицейских, и двинулась было прочь. Но она не понимала ситуации – не терпелось, видно, тому седому сбыть с рук засидевшихся в девках дочек. «Уважаемый», мгновенно вскипев, двинулся вслед за Маринкой и Димой. Полицейские тоже гортанно запротестовали, поддерживая, видимо, его законные требования.

– Скажите им – эта-мой-му-у-жжж! – крикнул Маринка Галине Палне.

– Ой, лучше не надо! – сжалась в комочек та.

– А то что – меня съедят, как салат оливье, а его все равно на… этих… женят? – невольно остановилась Маринка.

– Ну да, – смутилась Галина Пална. – Вроде… Местная специфика!

– Ну, порядочки тут у вас!.. И что теперь делать будем?

– Не знаю, – покачала головой Галина Пална. – Не знаю…

«Уважаемый», воспользовавшись промедлением, снова вцепился в Димину рубашку и стал тянуть его в сторону, где за ситуацией зорко наблюдали девицы-невесты количеством в полсотни. Своих женихов они оттеснили и рыжего скандинава далеко не отпускали.

– Так, – решительно сказала Маринка, берясь за другой рукав мужниной рубашки. – Сколько?

– Ой, девушка…

– Сколько, я спрашиваю?! Переведите ему! Ну?

Галина Пална, судорожно вздохнув, что-то сказала седому. Тот насторожился, переводя глаза с налившимися кровью белками то на Маринку, то на Диму. Подумав и пошевелив толстыми губами, он выдал пулеметную очередь гневных междометий.

– По десять долларов за каждую, – смущенно опустив глаза долу, перевела Галина Пална.

– И сколько этих кукол он настругал? – уперлась руки в боки Маринка.

– Шесть…

– Ё-моё! – восхищенно выдал Витек, время от времени щелкавший колоритное сборище мобильником. – Во свезло те, Димон! Поле деятельности не пахано!

– Ну хорошо. – Маринка выпустила мужнин рукав и полезла в карман юбочки за бумажником. – Вот этому чучелу полтяшок – и пусть гребет отсюда на хрен!

– Шесть, Мариночка, – напомнила Галина Пална жалостно.

– Хватит!.. Моему мужу все равно столько не освоить! Он человек интеллигентный! – Маринка сунула Галине Палне мятый американский полтинник и, отпихнув с дороги пускавших слюни зрителей обоего цвета, пошла к трибуне. – Все свободны, всем разойтись! Шоу из оувер!

– Ну, после этого я подарки у чужих брать тем более стесняться не буду, – все еще кипела Маринка, когда они уже в кромешных африканских сумерках, под затейливые вопли гиен вернулись на базу – гостиницей этот караван-сарай никто даже в мыслях не называл. – Это ж надо – такое разводилово устроить, а?

– Мне кажется, дорогая, ты несправедлива. Это все чистая случайность… Кто мог знать, как это все обернется?

– А по-моему, они этого рыжего специально держат и подсаживают среди публики – чтоб народ провоцировал скакать! А те, в перьях-бусах, лохов конкретно и разводят! У них все просчитано было!

– Маришка, дорогая, ты просто проецируешь свой мощный интеллект на поведение вполне средних людей, – убеждал жену Дима, когда после всех перипетий и поездок они остались одни.