Так же, с приличным результатом, окончился для Маринки с Димой и этот уик-энд, и следующий. Вероятно, пробуждавшаяся природа давала толчок сексуальным фантазиям обывателей, и те живее реагировали на их страстные чмоки-чмоки. Вроде и убыль в бессрочный отпуск их аниматора была не особенно заметна… Но могут ли люди просить чье-то уж слишком большое счастье? Нет, не могут – и не ждите!

Бандитский удар пришел к влюбленным совсем не с той стороны, с которой они могли бы ожидать… Да ведь они его ни с какой стороны не ожидали.

Уж месяц минул с их возвращения из Сахеля, и третий успешный рейд по магазинам и лавкам был завершен.

– О, кто-то нам что-то прислал, – сказала Маринка, вынимая из щелки в двери коттеджа свернутую вчетверо бумажку.

– На бумажном носителе? – удивился Дима, тащивший за ней сумки с добычей. – Странно.

Всю почту они давно получали на Димин ноутбук. Да и в деревню к ним никто особо в гости не рвался…

– Так… На-ча-лось! – мрачно проговорила Маринка, пробежав глазами листок, отдала его через плечо мужу, отперла дверь и вошла в дом.

Дима задержался на крылечке, читая подметное письмо, сляпанное в лучших уголовных традициях – из кусочков накромсанных газетных заголовков:

«В ближайшую субботу оставьте на крыльце 50 000 рублей. Иначе весь город узнает, чем вы промышляете. Сраму не оберетесь».

– И что мы теперь будем делать? – спросил Дима, войдя в дом.

– Думать, что делать!.. «Молнию» расстегни.

– У нас нет этих пятидесяти тысяч, – сказал Дима грустно, когда Маринка вернулась из чуланчика, приспособленного под гардеробную.

– А хоть бы и были! – сделала Маринка какое-то движение, словно хотела изловить на лету надоедливую муху. – Или б лучше я на эти деньги заказала того, кто нам… так… Уй, как я зла!

Обычно радостно проходившая церемония разбора и сортировки добычи на этот раз была молчаливой и нервной. Ужин, довольно богатый, тоже прошел в напряженном молчании. Маринка что-то упорно соображала, ну а Дима, понятно, старался не вмешиваться в работу их семейного мозгового центра.

Маринка размышляла почти до вечера, а потом, когда Дима сидел за компом и разучивал наизусть собственную диссертацию, подошла и сказала:

– Ничего никому мы платить не будем!

– Да, дорогая, – радостно улыбнулся Дима. – У нас и нечем.

– Не-ва-на! – Маринка помахала пальцем у мужа перед носом, будто он и был тем грязным шантажистом. – Мы его вычислим, поймаем и накажем!

– Как?! – встрепенулся Дима. – Я против насилия, Мариш, ты знаешь.

– Взялся за гуж – не говори, что не муж! – выдала Маринка, правда, не очень уверенно. – Сначала-то изловить надо.

– А кто, по-твоему, этот… ну?…

– Кто-то, кто хорошо нас обоих знает. И не очень любит… По крайней мере, одного из нас.

Маринка сузила черные азиатские глаза и сделала из собственного пухлого алого ротика противное морщинистое колечко.

– Ты подозреваешь… мою маму?! – возмутился Дима, вскочил и забегал по гостиной боком и неловко, потому что засиделся. – Ты с ума сошла от злости, дорогая!

– Нет, – даже не думая злиться, кротко сказала Маринка. – Я с ума не сходила, поэтому я так и не думаю. Это кто-то другой… Засек нас на деле, скумекал по-быстрому, что происходит… Ну и решил развести на бабки… Так что это кто угодно, но только не твоя мама.