- Русские лгут, - сказал Лупу. - Но если мы хотим уберечь себя от гнева своих же воинов, надо показать этих русских Дели Гуссейн-паше. Скоро грянет осень, воевать будет невозможно. Спасая свою голову, главнокомандующий может погубить все войско, и свое, и твое, хан.

Играла вся турецкая музыка. Хан Бегадыр возвращался из победоносного набега. Гнали пленных казаков, гнали полон, гнали многие тысячи лошадей, несли опрокинутые кресты распятием к земле. Весь Азов был на стенах. Пленных “казаков” поставили перед Азовом. Казаки эти приняли ислам.

- Братья, - говорил Осип Петров, обходя свое воинство. - Оттого мы и помираем здесь, чтобы проклятые басурмане не рыскали по русской земле. Коли устоим, братья, то эта ханская добыча последняя. Много мы с вами постояли, постоим еще.

- Постоим! - отвечали казаки и плевали в сторону предателей, принявших ислам.

Дели Гуссейн-паша собрал большой военный совет. Собравшимся даже простой воды не подали.

- Воля Убежища веры, величайшего падишаха Ибрагима для нас священпа, - сказал Дели Гуссейн-паша. - Мы должны взять Азов, чего бы нам это пи стоило. Хан Бегадыр совершил весьма удачный набег. Его победы вселили в войска радость и уверенность в силах.

Все молчали. И вдруг смешок. Смеялся евнух Ибрагим.

- Мы знаем, какова истинная победа хана. Представление обмануло казаков, но зачем мы хотим обмануть себя?

Хан Бегадыр вскочил.

- Да, да, это правда. Мой набег был сорван. Степи набиты казачьими войсками. В русских пограничных городах сидят сильные полки. А на помощь Азову идет сам царь Михаил.

Хан махнул рукой, и в шатер втолкнули двух стрельцов.

- Говорите! - крикнул хан.

- Говорите! - перевел толмач.

- Не надо! - топнул ногой Дели Гуссейн-паша, - Убрать их! Я приказываю взять город, взять!

Стрельцов вытолкали из шатра. , - Может быть, мы и возьмем город, но как мы его удержим, если нас осадит царь Михаил? Все укрепления Азова уничтожены! - воскликнул Пиали-паша.

- Но ведь казаки держатся! - ответил Жузеф. - Не царь нам страшен. Страшно другое. Близится Касимов день. В Касимов день море замерзает.

- До Касимова дня еще сорок дней! - крикнул Дели Гуссейн-паша.

- Только сорок! - хихикнул скопец Ибрагим.

- Войска перестали подчиняться! - Канаан-паша сидел, закрыв руками лицо. - Если мы простоим под Азовом хотя бы еще две недели, янычары кинутся не на казаков, а на своих командиров.

- Но что же делать? - Дели Гуссейн-паша вцепился зубами в край шелковой подушки. - Это несмываемый позор! Падишах не простит мне.

Вскочил на ноги.

- И вам не простит! Он убьет меня и вас убьет. Всех!

- Надо идти на общий и последний приступ. Воины будут драться отважно, если узнают, что это решающий последний приступ.

Так сказал опытный Канаан-паша.

- Войска утомлены, - согласился Пиали-паша, - но это все, что мы можем сделать.

- Почему же все? - Василий Лупу улыбался. - Надо купить у казаков разрушенный до основания город.

Все посмотрели на господаря с удивлением, и у всех появилась надежда.

- Гляди-ко! - крикнул Георгий. - С белым флагом идут. Сдаются.

- Ха-ха-ха-ха! - грохнул смех на развалинах Азова.

Вести переговоры с казаками было поручено муэдзину

падишаха просвещенному Эвлия Челеби.

- А срежьте-ка, молодцы, пулей им белую тряпку! - крикнул казак Худоложка.

- Не стрелять! - на развалинах появился атаман Осип Петров. - Всякая затяжка - наша победа. Всему войску отдыхать, пока мы говорить с послами будем.

Встретили Эвлия Челеби возле разбитых ворот перед пепелищем Топракова-города. Завязали турку и его двум товарищам глаза и повели в город. Долго водили, а когда сняли повязку, муэдзин с удивлением увидел, что он находится в тихой, совершенно целой, чистенькой, прибранной церквушке.