Сплошных стен в Азове не осталось. Издали они были похожи на усталые горы, выпирали кое-где наподобие верблюжьих горбов или одиноких скал.

Казаки попусту не стреляли. Выждали, когда турки скатятся в ров, и только тогда били из развалин, каждую пулю всаживали в цель. Много пальбы - много дыма. Дым глаза застит.

Первый корпус турок шел осторожно, солдаты закидывали ров, выискивая слабые места в обороне, пытали счастья. Казаки, насидевшись в подземельях, отводили душу, горячо сбивали турок в ров, врукопашную кидались. Но минуло два часа, первый вал атаки отхлынул, и на смену ему - свежие десять тысяч. За вторым валом пришел третий, четвертый, пятый, седьмой…

- Восемь часов вечера, а мы все время в бою. С шести утра.

Осип Петров собрал атаманов к цитадели. От него остались одни глаза, но железа ни в голосе, ни в резких коротких жестах не убавилось.

- Боюсь, что теперь и ночь турка не остановит, - сказал Наум Васильев. - Пластунов ночью пустят. Ясное дело - измором хотят взять.

Пригнувшись в низких дверях, вошел Георгий. Кафтан разорван, в крови, штаны клочьями. Одни рукава целы.

- Атаман, турки пустили восьмую смену.

Осип улыбался. Все глядели на него, а он улыбался.

- Атаман! - встрепенулся Наум Васильев.

- До чего же любители пощеголять!

Осип встал, все еще улыбаясь.

- Восьмую турецкую перемену - уничтожить!

“Как?” - молчком спросили атаманы.

- Всеми пушками по туркам! Под пальбой перенести камыш из рва внешнего во внутренний. Разъярить врага. Когда пойдет ломить, спрячьтесь в подкопы, пропустите. Половина наших людей встретит турка на внутреннем валу, другая половина ударит в спину.

Атаманы кинулись к дверям исполнять приказ.

- Стойте! - тихо сказал, но услышали, остановились, - Коли ночью пойдет у них девятая смена или пластуны, пострелявши малость, пропустить их во внутренний ров и в том рву тотчас зажечь камыш.

Василий Лупу торжественно склонил голову перед Дели Гуссейн-пашой.

-: Я благодарю бога, что он дал мне лицезреть великого полководца нашего времени.

Дели Гуссейн-паша улыбнулся.

- Мы пустили в дело только восьмой корпус, пять корпусов совершенно свежие, начнут бой утром. Девятый корпус будет действовать ночью. Мы не дадим казакам глаз сомкнуть.

Колыхнулся воздух: загрохотало.

- Кто приказал стрелять? - удивился главнокомандующий.

- Стреляют казаки, - ответил Жузеф.

- У них остались пушки?

- Не знаю… Но огонь столь плотен, что восьмой корпус даже приблизится не может ко рву… Не прикажете ли открыть ответный огонь?

- Проклятые казаки! От них можно ждать чего угодно. За целый день ни разу не пальнули из пушки, хотя им было очень трудно. Очень.

- Очень! - поддакнул Василий Лупу.

- Казаки очищают ров от камыша, - доложил через полчаса Жузеф.

- Вперед! Девятый и десятый корпуса, вперед! Прорваться ко рву, взять крепость!

- Турки выставили против нас еще два полка, - доложили Осипу Петрову.

- Прекратить пальбу, пускай подойдут. А как подойдут - бейте. Половине войска отойти за внутренний ров. Остальным подержаться самую малость на стене - и в подкопы. Турок пропустить, ударить в спину.

- Алла! Алла! - Турки прошли сквозь огненный смерч, перелились через ров и покрыли разрушенную стену знаменами.

- Это победа! - первым воскликнул Василий Лупу и в припадке радости поцеловал у Дели Гуссейн-паши полу халата.

- Я хочу это видеть, - сказал главнокомандующий.

Ему подали коия. Он проехал на холм, насыпанный татарами для хана Бегадыра.

Войска выбили казаков из развалин крепостной стены и преодолевали внутренний ров.

- Казаки - герои! - изрек главнокомандующий.