“Аллах! Я же - калфа, я умею мять кожи. Зачем же я здесь?”

Сломался воин Мехмед. Умер воин, жаждущий тимаров, зеаметов.

“Если у них воюют малые дети, значит, наша победа близка, но я не хочу быть победителем детей”.

Так сказал себе Мехмед.

Мехмед не знал, что на сердце у его товарищей. Он замкнулся, но воины сами стали подходить к нему с одним и тем же: “Мехмед, не довольно ли нам подставлять головы под казацкие пули? Нас убивают, и наше добро переходит в казну паДишаха. Что мы получим в награду, если и возьмем эту кучу камней? Командиры не вправе держать нас в окопах. Уже истекают вторые сорок дней”.

Это было на восьмые сутки беспрерывного приступа. Полк, где служил Мехмед, отказался идти на Азов. Дели Гуссейн-паша послал свой пятнадцатый корпус на усмирение, но карателям преградил путь полк, только что вышедший из боя.

Воевать со своими же войсками Дели Гуссейн-паша испугался.

На десятый день отказались идти на приступ все четырнадцать полков.

В тот же день вернулся из набега хан Бегадыр Гирей. Хан Бегадыр проиграл. Не по своей воле взялся играть, потому и ставок не делал, в стороне хотел быть, но теперь, возвращаясь из набега, он понял вдруг, что его раздели неведомо когда и как, но догола.

Набег не удался. Сжег два пустых казачьих городка. Калгу с частью войска послал под Черкасск. Городок затворил ворота, три дня отбивал приступы, и на четвертый в спину татарам ударил отряд Михаила Татаринова.

Разводить долгие осады хан Бегадыр запретил, казачье войско Татаринова показалось огромным, и калга оставил осаду и ушел в степь.

Полчище хана Бегадыра докатилось до первой засечной линии русских новых городов, получило отпор. Не только осаждать города, слышать об осаде Азова татары не хотели, а потому покрутились по степям, пожгли беззащитные малые деревеньки, переловили табуны коней и вернулись к Азову.

Добыча огромного татарского войска была самая ничтожная, полону русского сотни две-три, да и полон самый худой - старики, старухи, детишки малые, мужиков и баб - пятая часть полона.

Лошадей, правда, собрали тысяч пять, да и то часть табунов Татаринов, поджидавший хана па сакмах, отбил и угнал.

Опережая свою огромную армию, хан Бегадыр прискакал под Азов для встречи с Василием Лупу. Ему нужен был добрый совет.

- Хан мой любезный, - сказал господарь печально. - Эта война, если мы и возьмем Азов, проиграна. А если не возьмем, то проиграна позорно. Проиграли ее турки, но волны гнева падишаха отхлещут и нас с тобой… У тебя, мой любезный хан, одно спасение: из набега ты должен вернуться с большой победой.

Они сидели в маленькой бедной солдатской палатке, один на один, поставив вокруг верную стражу.

Хана мучила изжога и отрыжка, он пожелтел лицом, порастряс брюшко.

- Мои воины будут под Азовом завтра. Добыча, которую я взял в русских украйнах, ничтожна. Русские сильно укрепились, а мои воины не хотят воевать.

- У меня есть казачьи кафтаны, - сказал Лупу. - Я дам тебе сотню моих людей. Молдаване похожи обликом на казаков. Мы их переоденем, и ты проведешь этих “казаков” под стенами Азова. Пусть это будет твой “полон”. Прогони под стенами табуны своих лошадей. Пусть это будет твоя “добыча”.

- О, господарь! Как благодарить тебя за твой мудрый дружественный совет?

- Мы, поставленные над народами, должны помогать друг другу, о великий хан Бегадыр!

- Я сжег одну небольшую русскую крепость. Она была еще не достроена, и людей там было не больше двух десятков. Русские стрельцы сражались, покуда не были убиты.