быть, она снова и снова идет  по  замкнутому  кругу  рассуждений,  подобно

тому, как сам  он  бродил  вокруг  проклятых  бактерий.  Дахара  разобрала

досада.

   - Неужели Эр-Фроу не дал людям ничего хорошего?

   - Не знаю.

   - А я знаю. Геды дали нам науку, медицину, знания. Кое-что ты же первая

и оценила.

   - Да, - очень тихо отозвалась Эйрис.

   - А теперь нападаешь на то, что любишь. Правильно говорят: "Делизия для

предательства". Наверное, твоим согражданам не следовало  тебя  прогонять.

Ты такая же, как и они.

   Эйрис не ответила, не отстранилась. Несмотря на  пелену  гнева,  пелену

одуряющей усталости и боли, которую они причиняли друг другу, - неужели  с

женщинами всегда так? - Дахар испытывал невольное  восхищение  Эйрис.  Она

откровенно высказывала все, что думала, а быстрые переходы от восхищения к

раздражению и гневу, от желания к озлоблению ставили его в тупик. Нет,  он

решительно ее не понимал. И к тому же очень устал.

   - Эйрис, - начал он ворчливо, но она перебила его.

   - Эр-Фроу многое отнял у людей.

   - Что?

   - Не знаю. В Эр-Фроу вражда между Делизией и Джелой вспыхнула  с  новой

силой. Этот город лишил людей чего-то.  Здесь  недостаточно  места,  чтобы

солдаты и легионеры могли избегать друг друга. Нас  постоянно  сталкивают:

Джехан и меня, тебя и меня, Белазир и Калида. Эр-Фроу в  чем-то  обездолил

людей и  теперь  гибнет  сам.  -  Она  успокоилась,  гнев  поутих,  и  она

продолжала: - Что-то утрачено, и насилие разрастается.

   Дахар  почувствовал  слабое  покалывание  в  затылке.  Какая-то   мысль

формировалась у него в голове. Такое состояние он  испытывал  всякий  раз,

когда перед ним открывалось что-то новое в гедийской науке. Дахар и сам не

понимал, с чем оно, это покалывание, связано.

   - У нас что-то отняли, - твердила Эйрис, - не дали, а отняли.

   Дахар сжал ее пальцы.

   - Рост. Ты сказала, что насилие разрастается, Эйрис, - ты так  сказала.

Что-то исчезло, и насилие приумножилось.

   Они смотрели друг на друга. Она не  сразу  поняла,  что  он  говорит  о

другом. Необычное волнение придавало его грубому, усталому  лицу  какое-то

шальное выражение.

   - Эйрис, что-то изменилось, и начался рост...

   Теперь она поняла.

   - Бактерии. Они начали расти.

   - Да, бактерии, или как их там. Чесотка началась  не  оттого,  что  они

появились, а оттого, что стали размножаться быстрее. Что-то изменилось.

   - Но что?

   - Не знаю. Навряд ли здесь лучше с питательными веществами. Кожа так  и

осталась кожей. Скорее самим людям чего-то не хватает. А  раньше  хватало.

Или вода другая. Раньше-то все мылись в реке.  Может  быть,  здешняя  вода

чем-нибудь отличается от речной?

   - Нет, я спрашивала Гракса. Вода из реки по трубам подается в  Эр-Фроу,

а из них - в бани и ручьи.

   - Но сначала фильтруется. Бактерии не могут попасть сюда с водой.

   Раньше в Эр-Фроу никто не болел...  Пытаясь  привести  в  порядок  свои

мысли, жрец отчаянно тряхнул головой.