— В каком смысле?

— В прямом — был переводчиком…

— И все-таки зачем вы тогда поехали в Лондон?

Я громко прочистил горло, отпил глоток ракии…

— Отвечайте на мой вопрос!

— Сэр, но ведь именно это я и собираюсь сделать. Понимаете, этот, простите, чертов дистрибьютор нашей продукции внезапно прекратил и делать должные выплаты, и отвечать на все наши запросы. Поэтому мне пришлось срочно отправиться в Англию, чтобы выяснить причины столь необычного поведения человека, с которым мы так долго и без малейших проблем имели дело. Однако его офис оказался почему-то закрытым. Я, естественно, предположил, что он либо умер, либо у него образовались крупные неприятности, либо он попросту занялся каким-нибудь другим бизнесом, и начал искать другого дистрибьютора. Однако человек, которого я в конечном итоге нашел и с которым вроде бы полностью договорился, к сожалению, оказался… оказался детективом из Скотленд-Ярда. Обычно мы пересылали нашу продукцию в Ливерпуль в хлопковых тюках. Судя по всему, таможенники каким-то образом пронюхали об этом, ну и сообщили полиции. В результате чего наш прежний дистрибьютор неожиданно для нас оказался в тюрьме. Полиции неизвестно как удалось не допустить утечки этой информации в прессу, и я попал в ловушку…

— Да, так лучше, так намного лучше, — довольно произнес майор Туфан. — Хотя особых симпатий к британским правоохранительным органам вы, само собой разумеется, с тех пор не испытываете.

Мне, безусловно, следовало бы вспомнить кое-что сказанное им буквально несколько минут назад, но тогда я, к сожалению, был все еще слишком растерян и думал только об обороне.

— В то время мне конечно же было очень обидно, сэр. Очень. Особенно из-за несправедливого приговора. Но позже до меня дошло, что полиция всего лишь выполняет свою работу, что они не принимают законы, а только их исполняют. Поняв это, я стал вести себя как самый образцовый заключенный. Во всяком случае, изо всех сил старался. В результате чего отношение ко мне в тюрьме «Мейдстоун» тоже было, как вы понимаете, соответствующим. А когда меня «досрочно условно» выпускали оттуда, ее начальник даже лично пожал мне руку…

— И вы сразу же вернулись в Египет?

— Нет, не сразу, сэр, но как только окончился испытательный срок, то да, сразу же вернулся в Каир.

— Где вы не без успеха продолжили «закладывать» египетским властям британского бизнесмена по имени Колби Эванс, утверждая, что он секретный британский агент.

Мне будто при всех влепили звонкую пощечину, но на этот раз я все-таки сумел сохранить хладнокровие. Или видимость такового.

— Да, в общем-то да, но… но не сразу, сэр. Это имело место несколько позже, во время Суэцкого кризиса.

— Ну и зачем, интересно, вам это понадобилось?

Ну что тут ответишь? Как мне, скажите, объяснить такому человеку, как майор Туфан из Второго отдела, что я был просто обязан отплатить им за «порку», которой они подвергли меня. Поэтому никакого ответа, естественно, так и не последовало.

— Может, вам хотелось каким-то образом продемонстрировать египетским властям свою категорическую нелюбовь к британцам, или у вас, скажем, были личные счеты с этим человеком, или вы на самом деле убежденный антибританец?

Наверное, и то, и другое, и третье. И хотя особой уверенности в этом у меня, признаться, не было, я, тем не менее, практически не задумываясь, ответил:

— Понимаете, сэр, моя мама была египтянка, моя жена погибла от взрыва британской бомбы во время их нападения на нас, так почему же мне не быть убежденным антибританцем?

Наверное, мой самый лучший ответ за все время пребывания в тюрьме! А главное, он звучал вполне правдиво… Даже более чем правдиво.