|
Понизила температуру на десятки градусов. Свет усилила до уровня яростных больничных флуоресцентных ламп. Ввела дезинфектанты в систему кондиционирования воздуха. Мона, поняв, что происходит, прикрыла рукой глаза и быстро оттолкнула Билли Анкера.
— Убирайся, пока не поздно, — сказала она. — Господи, просто убирайся.
Она слезла с кровати, забилась в угол и обеими руками схватилась за ближайший закрепленный у переборки объект, дрожа от страха и шепча:
— Это не я. Это не я.
Билли Анкер в недоумении уставился на нее. Утер с лица капли дезинфектанта, словно пот. Посмотрел на ладонь. Рассмеялся.
— В чем дело? — спросил он.
Серия Мау внимательно рассматривала его. В таком свете Билли Анкер был похож на общипанного петуха. Плоть его казалась седой, как волосы. Она не вполне понимала, что в нем нашла.
Она ответила голосом корабля:
— Ты выходишь на этой остановке, Билли Анкер.
Клон застонала и вцепилась еще крепче, зажмурилась как могла.
— Ты бы тоже вещички собрала, — посоветовала ей Серия Мау. — Это и твоя остановка как-никак.
Она открыла канал связи с математичкой.
— Откинь воздушный шлюз, — приказала она.
Потом подумала.
— Нет, погоди.
Спустя две минуты какой-то объект вынырнул из ниоткуда в дальнем уголке Пляжа, на краю системы, которой никто не позаботился дать имя. Пустота корчилась в конвульсиях. Фейерверковый набрызг частиц за пару миллисекунд приобрел очертания K-рабля — «Белая кошка» включила основной двигатель и под небольшим наклоном к эклиптике двинулась внутрь системы, оставляя по себе недвусмысленную прямую линию продуктов сгорания.
Пятьдесят лет назад, когда человечество появилось на Пляже, эту систему обследовали и обнаружили в ней ровно один твердый объект, связанный сложным танцем орбитального резонанса с газовым гигантом. Объект мог считаться луной, хоть и был крупноват. Приливный разогрев ядра создал на поверхности температурные условия, в целом подобные земным, а также сгенерировал неплотную и неустойчивую атмосферу, где, однако, присутствовали необходимые для жизни газы. По арке небес — занятного оттенка зелени — перемещалась туша газового гиганта цвета лососины. Всю планетенку занимала единственная фрактальная структура. С орбиты она напоминала растительность, но не была ни жива ни мертва, а представляла собой сбрендивший древний алгоритм. Сбежав из какой-то навигационной системы, он пошел вразнос и исчерпал на луне все сырье. Результатом явился бесконечный узор павлиньих перьев миллиона размеров, развернутый в трех измерениях. Так математичка пыталась спастись от гибели.
Плюшевая и бархатистая, окруженная исчезающе-тонким самоподобным туманом, структура на всех уровнях обманывала взгляд. Со светом тут творилось что-то странное: структура поглощала и диковинно изменяла его. Она распростерлась на поверхности спутника, увядшая и безлистная, фрагментируясь вирионной пылью: бесполезная модель древних расчетов, по случайности воплощенная в экосистемном формате; имелся тут и биом, поскольку меж гигантскими прицветниками и черенками украдкой мельтешили какие-то местные формы жизни. Логика работы экосистемы оставалась неясна, а данные о местной терминальной фауне — отрывочны. В рассветных или закатных сумерках с одного исполинского пера на другое по лику газового гиганта с болезненной медленностью порою перемещалось нечто вроде птицы или мартышки, чтобы затем, смежив веки, выдать длинную руладу в адрес конкурентов по территории. Тут никто не рисковал задерживаться с целью разузнать о них побольше.
«Белая кошка» пропалила себе проход меж перьев, на миг зависла над устьем выжженного туннеля и приземлилась. Минуту-другую ничего не происходило. |