Изменить размер шрифта - +

— Тебе бы стоило мной гордиться, — сказала она отцу.

— Я тобой горжусь, — ответил вместо него брат. И разрыдался. — Я тоже хочу стать космическим кораблем!

Сольсиньон превратили в тренировочный лагерь. Везде понатыкали заборов с колючей проволокой. Маленький вокзал утратил сходство со станциями Древней Земли. Пропали цветочные горшки и кот тэбби, которого братишка терпеть не мог: тот напоминал ему о раздавленном черном котенке. Они стояли там утром последнего дня, все трое: Серия Мау, брат и отец. Было сыро и ветрено.

— А когда ты выйдешь в отставку? — спросил отец.

Серия Мау торжествующе засмеялась:

— Никогда!

С этим словом сновидение начало таять, словно кто-то отключил свет. Когда свет загорелся снова, то озарил витрину лавки фокусника. Рубиновые пластиковые накладные губы. Ярко-оранжевые и зеленые перья. Белые шарфы, которые вылетят из шляпы живыми белыми голубями. Куда ни ткни, лежит заманчивая подделка, призванная одурачить и отвести глаза. Серия Мау некоторое время стояла перед витриной, но фокусник не появлялся. Стоило ей отвернуться, чтобы уйти, как негромко прозвенел колокольчик и чей-то голос шепнул:

— Доктор Хэндс, когда же ты явишься за мной?

Она изумленно огляделась: на пустой улице никого. Голос явно был ее собственный. Она проснулась и мгновение пребывала в уверенности, что над ней кто-то стоит, опустившись на колени, но в тот же миг вспомнила, что сама же выбросила Билли Анкера с Моной-клоном в тени газового гиганта. Мысль о таком дурном поступке лишь усиливала ее абсурдное самочувствие.

— Ну зачем ты мне позволила? — сказала она.

Человек на месте математички пожал бы плечами.

— Ты не готова была меня слушать.

— Верни нас туда.

— Не рекомендую.

— Верни нас.

«Белая кошка» отключила термоядерный двигатель и безмолвно, как заброшенный корабль, стала опускаться обратно через систему между газовыми гигантами. Курсокоррекцию она выполняла инкрементно, используя крохотные, но мощные поликремниевые двигатели на реакции горения пористых кремнийсодержащих соединений в кислороде. Тем временем детекторы элементарных частиц и сенсорные массивы, растянувшись во все стороны, как прожилки по листу, просеивали вакуум в поисках звена «Муара Кришны».

— Добавить мощность, — тихо командовала математичка. — Сбросить мощность.

То, что осталось от Серии Мау, нервно шевелилось в баке. Ей позарез нужно было добраться до Билли Анкера: в иной ситуации эту потребность можно было бы сравнить с физической. Помни она как, то губу бы закусила.

— Зачем я так поступила? — сказала она в пространство.

Теневые операторы молча покачали головами. «Рано или поздно что-нибудь такое случилось бы, так было предначертано», — напоминали они. В конце концов «Белая кошка» вернулась к планетенке и стала ее изучать. В перьях что-то двигалось. Может, местная форма жизни, а может, древние алгоритмы пыль перемалывают.

— Что там? — спросила математичка.

— Ничего, — сказала Серия Мау. — Спускайся. С меня хватит.

Билли Анкер и Мона лежали, наполовину укрытые длинной кобальтовой тенью. Мона уже умерла, ее длинные светлые волосы разметались по груди Билли. Он продолжал обнимать ее рукой за плечи, а другой рукой — ерошить волосы. В миг смерти она внимательно смотрела ему в лицо, а одну ногу закинула ему между ног, стараясь обрести последний покой. Следуя инструкциям древнего алгоритма (вирулентная пыль, которой внезапно подкинули новое сырье для бесконечного самоповторения, тихо сыпалась на любовников с нависающих структур), их клетки превращались в перья.

Быстрый переход