Мотель Сплендидо, по человеческим меркам, был стар, как и любой другой булыжник в этой четверти Пляжа. Климат пристойный, в наличии океаны и никем еще не загаженный воздух. На обоих континентах — космопорты, некоторые из них общедоступны, некоторые — не совсем. Этот мир повидал свои экспедиции, собранные, экипированные и отправленные под всесокрушающим блеском Тракта Кефаучи, сверкавшего в ночном небе, подобно полярному сиянию. Он повидал и зрел ныне своих героев. Золотоискатели 2400 года всё ставили на кон. Они мыслили себя учеными, исследователями, но в действительности выступали ворами, спекулянтами, интеллектуальными ковбоями. Им принадлежало наследие науки, какой та определяла себя четырьмя сотнями лет раньше. Они ловили волну на Пляже. Могли утром отправиться в путь без гроша в кармане, а вечером возвратиться главами корпораций с карманами, полными патентов; такова была типичная траектория на Мотеле Сплендидо, таково было направление вещей. Как следствие, мир этот привлекал желающих подзаработать. В пустынях планеты покоилась на карантине парочка загадочных артефактов; собственно, пустыни эти сделались пустынями лишь сорок лет назад, когда в дикую природу сбежала генно-модифицирующая программа двухмиллионолетней давности, которую кто-то притащил с бесхозного мирка менее чем в паре световых лет от Пляжа. Для своего поколения это открытие могло считаться великим.

На Мотеле Сплендидо в великих открытиях недостатка не было. Ежедневно в любом баре судачили о самых последних. Кто-то, раскапывая чужацкий хлам, наткнулся-де на хренушечку, способную перевернуть физику, космологию или саму Вселенную вверх тормашками. Настоящие же тайны, старые тайны, скрывались на Тракте, если вообще существовали, а оттуда никто еще не вернулся.

И быть может, никогда не вернется.

Люди, как правило, прибывали на Мотель Сплендидо сколотить состояние или заработать себе имя; Серия Мау Генлишер прилетела в поисках разгадки. Она явилась заключить сделку с дядей Зипом, портняжкой. Пришлось пообщаться с ним через уловку с парковочной орбиты, но не прежде, чем теневые операторы уговорили ее спуститься на планету лично.

— На поверхность? — расхохоталась она скорее безумно. — Moi?

— Но тебе понравится. Ты взгляни!

— Вы это бросьте, — остерегла она их; но они все равно ей показали, как прикольно это будет — там, внизу, где Кармоди, морской, а впоследствии космопорт, раскидывал липкие ароматные крылья навстречу наступающей ночи…

В нелепых стеклянных башнях — куда не сунется по делам человек мужеского пола, там такие вырастают, — гасли огни. Портовые улицы внизу затягивало теплыми ароматными дымными сумерками, а по улицам, вдоль Манитауна и Корниш, к балдежным барам авеню Фри-Ки дрейфовали представители всех разумных видов Кармоди. Культивары и высокотехнологичные химеры всех размеров и сортов, огромные и с бивнями, цветастые карлики, обладатели слоновьих членов, стрекозиных или лебединых крыльев, обнаженных грудей, разукрашенных по последней моде живыми татухами или картами сокровищ; они теснились на тротуарах, зыркая на смарт-пирсинги друг друга. Там и сям проскакивали девушки-рикши, с икроножными четырехглавыми мышцами, модифицированными, чтобы лучше справляться с нагрузкой, на твикнутых протоколах энергопереноса АТФ; гуляки же, ублаженные местным опиумом, принюхивались к ароматам café électrique. И конечно, повсюду кишели обитатели теней, быстрее взгляда, мелькали на углах, материализуясь в переулках и без устали нашептывая извечное свое заклинание: У нас получишь чего хочешь.