|
Коммуникаторы ничего не принимали, кроме сигналов заброшенных исследовательских бакенов — Изивилль, Москар-2, Черпак, затем, едва различимо, напомнила о себе легендарная транссубстанциальная станция Билли Анкера. Тут все проржавело до дыр. Прошлое нахлынуло на Эда, несвязное, декогерентизованное, затвинкованное. В любой миг шварцшильдовский прибой мог дотянуться до корабля и унести его в сливное отверстие черной дыры.
— Уходим отсюда, — передал он по мостику. Ничего не случилось. — Кто тут вообще командует, блин? — Это теневым операторам. — Вы видите, как шевелятся мои губы, или нет?
Операторы отвернулись и закрыли лица руками. Тут Эд увидел скрученную светящуюся пленочку, приставшую к внутренней поверхности аккреционного диска.
Он начал хохотать.
— Твою ж в бога душу мать! — произнес он.
Червоточина Билли Анкера.
— Да ладно тебе, Билли, — сказал Эд, точно Билли сейчас сидел рядом с ним, а не сгинул без вести в этой самой червоточине больше десятка лет назад. — Ну и что прикажешь делать дальше?
Что-то оттеснило прочь корабельную математичку. Внедрилось в преобразования Тэйта — Кэрни, фракталами просочилось меж алгоритмов. Оно было огромным. Эд попытался с ним заговорить, и тут все погасло. Экраны потемнели, а теневые операторы, учуявшие приближение этого еще три дня назад, порскнули по углам в панике, тычась Эду в лицо, точно лохмотьями муслинового платья.
— Не хотели мы этого, — говорили они, — не хотели мы тебя сюда пускать!
Эд начал отбиваться от них. Экраны вспыхнули снова, и появилась червоточина, очень четкая и близкая, как шпиндель пустоты поперек широкой лыбы RX-1.
Тем временем локальное пространство «Превосходной скидки» словно бы расплылось вихрящимся пурпурным облачком, и чужацкие гробы засновали по хаотичным орбитам, все быстрее и быстрее, как челноки на станке. Корабль весь дрожал в преддверии катастрофы, фазового перехода, прыжка в новое устойчивое состояние.
— Упасть не встать, — сказал Эд, — да что тут творится?
Мягкий смех. Женский голос ответил:
— Это двигательная система, Эд. А ты их за что принял?
Вослед этой новости повисло молчание, и Эду пригрезилась белая кошка под ногами; машинально опустив взгляд, он увидел, как из аквариума Сандры Шэн расползается белая светящаяся пена и тянется к нему.
— Э! — заорал он.
Он выпрыгнул из пилотского кресла. Теневые операторы распростерли руки и шарахнулись прочь во мрак пустого корабля, шелестя от ужаса. Из аквариума продолжал сочиться свет — миллионами светящихся иголок он кружился у ног Эда в холодном фрактальном танце, принимая все более знакомые формы. И Эд чувствовал, что, если внимательно приглядеться, каждая точка, и каждая из составляющих ее точек, и каждая из точек, что составляли эту предыдущую, будет выглядеть одинаково.
— Дело всегда заходит дальше, — услышал Эд чей-то голос. — А после этого всегда заходит еще дальше.
Его вдруг вырвало.
Перед ним начинало обретать форму существо, известное ему как Сандра Шэн.
Чем бы она ни была, энергии у нее оказалось вдоволь. Сперва она приняла облик Тига Волдыря: всклокоченная рыжая шевелюра, ест рыбу по-мурански с карри одноразовой пластиковой вилкой.
— Привет, Эд! — воскликнул Тиг. — Как мы их, а?
Не удовлетворившись этим, существо превратилось в жену Тига, полуобнаженную в сумраке Крольчатника. Эд так изумился, что у него вырвалось:
— Нина, я…
Нина тут же исчезла, а ей на смену явились сестрички Крэй.
— Говнюк ты дипнутый! — изрекли они. |