— Ну что, Рита? — сказал он.

Через две-три минуты ее платье цвета перечной мяты с карамельно-белыми полосками уже завернулось выше талии.

— Ты это, Эд, не торопись, — посоветовала Рита, — мы тут задержимся на некоторое время.

Эд рассмеялся.

— Я не торопыжка, — сказал он. — Эдди готовится.

Рита тоже засмеялась.

— И я готова, — ответила она. — Готова, Эдди, готова…

Оказалось, что Рита была права.

Через два часа они торчали на том же месте.

— Нет, ну это же просто возмутительно, правда? — спросила женщина из розового «мустанга», остановившегося в паре машин от «доджа» Эда.

Увидев Риту, которая одергивала платье, поправляла поясок и с суровым профессиональным интересом изучала себя в зеркале заднего вида, женщина вроде бы потеряла к Эду интерес.

— А, привет, милочка, — протянула она. — Освежаешься?

Все отключали двигатели. Люди вылезали из машин размять ноги и прогуляться по тротуару. В пробке работал разносчик хот-догов, двигаясь на запад со скоростью десять-двенадцать машин за поднос.

— Я и не думала, что тут так сурово, — пожаловалась водительница «мустанга». Рассмеявшись, она подцепила ногтем табачную крошку с нижней губы и стала ее изучать. — Может, русские высадились?

— А что, мысль интересная, — сказал ей Эд. Она улыбнулась, затоптала окурок и вернулась к себе в машину. Эд включил радио. Русские не высадились. Марсиане, впрочем, тоже. Вообще никаких новостей.

— Так, а что насчет дела Брэйди? — обратился он к Рите. — Что у прокурора судачат?

— Ну, Эдди… — протянула Рита. Посмотрела на него пару мгновений, покачала головой и отвернулась к зеркалу. Она уже намазала губы помадой.

— Я-то думала, ты никогда не спросишь, — сказала она тоном, каким констатируют факт. Помада ей, видимо, не понравилась: Рита гневным жестом стерла ее и выглянула в окно на реку.

— Я-то думала, ты никогда не спросишь, — повторила девушка горько.

Тут в открытое боковое окошко со стороны Эда просунулась голова большой желтой утки. На сей раз Рита ее, казалось, не заметила, хотя голова была говорящая.

— Так, номер седьмой, вылезай, — сказала голова. — Твое время настало.

Эд полез в бейсбольную куртку с надписью «Lungers 8-ball Superstox» на спине и нашарил там один из своих кольтов.

— Ну-ну, полегче, — сказала утка. — Я же просто шучу. Я только напомнить. У тебя одиннадцать минут кредита осталось до закрытия лавочки. Эд, наша организация тебя высоко ценит как постоянного клиента и предоставляет выбор: либо подбросить денег, либо выжать максимум из оставшегося.

Утка нахохлилась и посмотрела на Риту одним глазком-бусинкой.

— Лично мне выбор кажется очевидным, — добавила она.

7

Погоня за богом

Когда Майкл Кэрни проснулся, была глубокая ночь. Свет в комнате не горел. Слышалось чье-то тяжелое дыхание.

— Кто здесь? — резко позвал он. — Лиззи?

Шум прекратился.

Домик принадлежал его второй жене, Элизабет, которая в знак разрыва укатила обратно в Штаты. Обстановка тут была аскетическая: студия со скромной мебелью и паркетом соломенного цвета, кухня, похожая на камбуз, и спальня на втором уровне. Из верхних окон открывался вид на Кастельнау через Чизвик-Эйт. Растирая лицо ладонью, Кэрни поднялся с кресла и пошел наверх. Там было пусто: на разворошенную постель ложились полосы уличного света, слегка пахло одеждой Элизабет — этот запах словно продолжал его поддразнивать даже после ее отъезда.